Лейтенант? Чешуя?
Попытался повернуть голову. Мышцы не слушались, шея деревянная, зрение плывёт. Направил магию в глаза, чтобы хоть что-то разобрать.
Увидел силуэт. Высокий, стройный. Форма идеально выглажена, лицо в тени.
Чешуя подошёл ближе, посмотрел на меня. Лицо непроницаемое. Ни эмоций, ни реакции.
Потом перевёл взгляд на Грибкова. Задержал его. Секунду. Две.
Грибков усмехнулся. Чуть заметно, уголок губ дёрнулся.
Знают друг друга.
Чешуя развернулся, отдал команду:
— Всех в машины, отвезти на базу. Допросить. Вещественные доказательства изъять.
Меня потащили к машине. Ноги волочились по земле, мир качался, темнота наступала.
Последняя мысль перед провалом:
Мой мешок с ядрами…
Боль. Тупая, давящая боль в затылке, с каждым ударом сердца разливалась по черепу волнами.
Открыл глаза. Свет резкий, лампа светила прямо в лицо. Зажмурился, подождал, пока глаза адаптируются.
Кабинет. Знакомый. Стол, стулья, шкафы с документами, карта на стене.
Да это же наш — третьей группы.
Тряхнул головой. Сидел на стуле, руки свободны, наручников нет. Тело ломило, спина горела — след от удара Грибкова. Шевельнул пальцами, ногами, шеей. Живой, более-менее функциональный.
Проверил одежду: футболка, штаны, ботинки, куртки нет.
Мешок с одиннадцатью ядрами был в ней. Забрали суки?
Пальцы прикоснулись к животу, именно туда свалились два ядра, которые я запихнул, потому что не вмещались в куртку.
Есть!
На меня накинули плащ, он прикрывал выступ на животе. Какие заботливые сотрудники СКА.
Два ядра из тринадцати. Твою ж дивизию, потерял так много. Столько стараний и… Ладно, найду ещё.
Дверь распахнулась, грохнула о стену.
В кабинет ворвался Курпатов. Лицо красное, вены вздулись на лбу, челюсть сжата, руки в кулаках.
Альберт прошёл к столу тяжёлыми шагами. Остановился, оперся руками о столешницу, наклонился вперёд. Смотрел на меня тяжёлым взглядом. Молчал секунду, две, три.
Ждёт реакции, извинений, оправданий?
Я тоже молчал и смотрел на него. Пусть орёт первым.
— Ты что себе позволяешь, Большов⁈ — взорвался Курпатов.
Голос громкий, срывающийся на крик. Кулак ударил по столу, бумаги подпрыгнули, ручка покатилась, упала на пол.
— Нападение на офицера! — продолжил Альберт. — Младший лейтенант Кошкин подал на тебя две докладные! Две, мляха, докладные! Ты опозорил всю третью команду!
Оперативно сработал мужик. Видимо, его немного задело, то, как я с ним познакомился. Ну обознался, с кем не бывает? А нехрен быть изменённым.
— Ты понимаешь, что ты натворил⁈ — Курпатов не останавливался. — Ты понимаешь, какое дерьмо на меня свалилось из-за тебя⁈ Ты только поступил в нашу команду! Только! А ты уже…