Убийцы нет. Кто-то стоял спиной. Силуэт. Женский? Не противник, другая фигура.
Матросов включил свет. Рука шлёпнула по рубильнику. Лампы зажглись одна за другой. Яркий свет залил палату, отразился от белых стен.
— Вася! — заорал Борис.
Голос сорвался. Паника, облегчение — всё вместе.
Силуэт повернулся.
Мамонтова!
Жива?
Выдохнул, не осознавал, что задержал дыхание. Я что, переживал о ней? Почему? Проклятое человеческое тело снова вмешивалось. Муравьиные инстинкты.
Матросов бросился к ней. Ноги понесли его вперёд. Руки схватили Василису за плечи. Осмотрел быстро — лицо, руки, тело. Ищет раны, кровь, повреждения.
— Ты… С тобой всё в порядке?
Мамонтова стояла и моргала. Глаза расфокусированные, лицо бледное, как мел. Она не сразу отреагировала на Матросова. Смотрела сквозь него.
— Я вышла… покурить… — как-то неуверенно ответила она.
Голос тихий, механический.
— А когда вернулась…
Не договорила, взгляд упал вниз. Борис медленно повернул голову. Проследил за её взглядом. Замер. Там тело.
На полу, между кушетками, лежал неподвижно человек. Тёмное пятно крови расползлось под ним.
Матросов отпустил Василису. Шагнул к телу, остановился рядом. Посмотрел вниз, лицо окаменело.
Борис присел, колени коснулись пола. Коснулись края кровавой лужи — липкой, тёплой. Руки потянулись к телу, перевернул.
Олег?
Матросов замер. Секунду, две, три. Потом пальцы нащупали пульс на шее. Прижал, ждал, переместил руку к носу, проверяя дыхание.
Поморщился, помотал головой.
Тишина.
— Нет, — выдохнула Василиса.
Голос тихий, почти шёпот.
— Нет.
Громче. Руки начали дрожать.
— Нет! Нет! НЕТ!
Крик, истерика. Она бросилась вперёд. Матросов вскочил, попытался удержать, но она оттолкнула его с силой.
Тут прибежали ловцы. Ворвались в палату шумной толпой. Увидели живого куратора, дружно выдохнули. Напряжение спало, опустили оружие.
Потом увидели тело, замерли.
Василиса отошла к стене и начала… Стучать кулаками. Удар, ещё удар, ещё. Костяшки разбились, кожа лопнула. Кровь потекла по пальцам, по стене. Она не замечала, била снова и снова. Глухие удары, треск костей.
— Василиса! — Матросов схватил её, — прекрати!
Она вырвалась, развернулась к нему. Лицо искажённое, глаза красные, налитые кровью.
— Ты не понимаешь! — закричала она, — ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ!
Голос сорвался в вой. Она снова развернулась к стене. Ударила ещё раз, кровь брызнула на белую краску. Матросов пытался её остановить. Обхватил сзади, прижал руки к телу. Василиса вырывалась, извивалась.
Ловцы вжали головы в плечи. Начали пятиться назад. Кто-то отвернулся, кто-то смотрел в пол. Неловкость, страх, непонимание.