Расслабился было — плечи опустились, мышцы размякли, подумал, что всё закончилось наконец. Выжили, справились. Сетка восстановлена, гиганты мертвы, можно выдохнуть с облегчением.
Зубов посмотрел вниз, туда, где я сидел на земле.
— Земля, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Она дрожит.
Сука, как я мог забыть⁈ Всё началось из-за этого — они сделали проход под землёй, сломали накопитель, а дальше просто всё закрутилось в адский вихрь, и…
Почувствовал наконец — вибрация под ногами, слабая, но нарастающая с каждой секундой. И тут земля дрогнула сильно, почва под нами вспучилась буграми. Бугор пошёл от центра площади, поднялся на метр, на два, почва треснула, разошлась трещинами во все стороны, как паутина.
И из неё полезла рука — чёрная, блестящая, словно отполированная. Пальцы длинные, тонкие, с острыми когтями на концах. Не похожа на руки других гигантов совсем — слишком изящная, слишком правильная, слишком… человеческая по форме.
Рука вцепилась в землю когтями, потянула. Из дыры полезло плечо, потом голова, потом торс. Тварь выбиралась медленно, плавно, будто вытекала из земли, как ртуть из разбитого термометра, перетекая по частям.
Вскочил на ватных ногах и отбежал на несколько метров назад. Посмотрел на… Гигант, но не такой, как остальные, совсем другой. Высокий, метров семь, может больше, сложно оценить. Тело чёрное, блестящее, отполированное до зеркального блеска, в котором отражается всё вокруг. Похож на человека — на очень высокого, очень худого человека, вырезанного из чёрного обсидианового стекла.
Движется он не как каменные големы, неуклюже и грузно, а как вода — плавно, текуче, гибко. Каждое движение перетекание, а не шаг, гибкость пугающая, неправильная для существа такого размера.
У него есть лицо — не просто голова без черт, а настоящее лицо с чертами. И глаза — ярко-жёлтые, светящиеся изнутри, с вертикальным зрачком, как у змеи или дракона.
Тварь полностью вылезла из земли, распрямилась во весь рост. Ядро внутри меня дико запульсировало, забилось, как бешеное — голод, безумный, неконтролируемый, оно хочет эту тварь, чувствует в ней силу. В нём есть ядро, мощное, и я хочу его силу себе. Но одновременно страх поднимается — инстинктивный, животный, такой человеческий. Эта тварь опасна, смертельно опасна.
— ЧЕТВЁРТЫЙ КЛАСС! АНОМАЛ! ВСЕМ ЛЕЖАТЬ! ЧЕТВЁРТЫЙ КЛАСС! — заорал Зубов и побежал назад, подальше от твари.
А я смотрел на неё, не двигаясь. Бежать? Ещё чего, не дождётся.
Тварь повернула голову плавно, посмотрела по сторонам, изучая окружение. Медленно, неспешно, словно у неё была вечность в запасе. Остановилась на мне, жёлтые глаза впились в мои прямо, не отводя взгляда.