Запрыгнул на него, на грудь каменную. Арматуру поднял над головой, начал бить по голове — раз, два, три. Камень крошится под ударами, металл сгибается, но держится. Бью дальше, не останавливаясь — десять, двадцать, тридцать ударов. Голова гиганта разлетелась на куски, разбросало их во все стороны.
Ядра нет внутри — опять пустышка, бесполезная тварь.
Скрипнул зубами, злость кипела внутри, готовая вырваться наружу. Эти твари бесполезны полностью — никакой силы, никакой награды за убийство. Только трата времени и усилий впустую. Ненависть прокатилась волной по телу — ненавижу их за то, что пустые, за то, что заставляют меня тратить последние крохи энергии на бесполезную грязную работу.
Спрыгнул с трупа, покачнулся на ногах. Ноги еле держат вес тела, дышу тяжело, хрипло. Руки в крови. В своей и какой-то чёрной слизи с гигантов.
Четверо осталось в живых. Местные насели на третьего: стреляют, взрывают его магией. Медленно, но справляются. Ещё одного тоже окружили, маги жгут огнём. Последние двое ломают бараки вдали — их оставили на потом, пока разберутся с ближними.
Огляделся вокруг. Зубов смотрит на меня пристально, лицо каменное, непроницаемое. Остальные вокруг тоже смотрят: на меня, на разбитого гиганта, на арматуру в моих руках, испачканную кровью. Плевать на их взгляды — я свою норму выполнил, теперь пусть они стараются.
Сел на землю прямо в грязь, не выбирая место. Сил больше нет вообще, ни капли. Руки опустил безвольно, арматуру бросил рядом с глухим стуком. Голову откинул назад, закрыл глаза. Дышу просто, пытаюсь восстановить ритм дыхания.
Вокруг звуки боя продолжаются. Взрывы, выстрелы, крики людей и скрежет камня. Местные добивают оставшихся гигантов упорно. Долго это длится — минут десять, может больше, не считал. Потом тишина наступает — звенящая, давящая на барабанные перепонки.
Кто-то подошёл и остановился рядом со мной, чувствую тень на лице.
— Большов.
Открыл глаза с усилием — Зубов стоит надо мной, протез скрещён с живой рукой на груди, лицо усталое, грязное, в копоти. Но глаза живые, оценивающие.
— Думал, ты столичная гниль, — сказал он медленно, взвешивая каждое слово. — А ты… Мясник. — Пауза. — Это комплимент, сержант.
— Ага, — криво улыбнулся в ответ.
— Пошли. — Зубов протянул руку, живую. — Вставай, хватит отдыхать.
Посмотрел на руку, потом на него, не понимая. Что ещё нужно? Гиганты мертвы, все. Сетка работает, восстановлена. Что ещё может быть?
Тишина вокруг полная, абсолютная. Даже ветер стих, словно природа замерла. Только вибрация какая-то, слабая, нарастающая, зловещая, идёт из-под земли.