Моди же обернулся, посмотрел на омнибус. Расстояние приличное, кентумов сто. ( Кентум — 100 дигитов. Дигит — палец, около сантиметра ). Ежели бы не Брэн, этот прыткий и уйти мог.
— Ну, что там? — нетерпеливо спросил Моди, развернувшись вновь к оврагу.
И похолодел. Бурк лежал на склоне оврага, раскинув руки. На его лице было удивление… А воротник рубахи и жилет были залиты кровью. А того городского не было!
В этот момент Моди ощутил сзади присутствие… И больше ничего не успел сделать. Вспышка боли в затылке и темнота…
… Максим вытер нож об одежду убитого и отпустил. Мужик изломанной куклой ссыпался на землю. И тут Макс заметил на поясе этого персонажа интересную вещицу. А именно, уже не нож, как у предыдущего, а короткий клинок в ножнах.
Обрезав ремешки ножен, Максим забрал оружие и, распрямившись, достал клинок. Широкий, в два пальца. Заточка односторонняя. Потёртая, очень потёртая рукоять. Гарда чисто обозначена. То есть, оружие не для фехтования. И это логично, таким рубят.
Хлопок выстрела. Максим поднял взгляд. На небольшом отдалении от леска, где он сейчас находился, стоял… Он недоумённо поднял брови. Больше всего это походило на автобус… Века двадцатого. Причём, начала века. Деревянный? Деревянный сарай со стеклами. И с большими колёсами, напоминающие тележные.
И от этого аппарата бежали двое. В рубахах и штанах. Точнее, уже один. Второй в этот момент упал, потом пытался встать, но упал обратно в высокую траву. А возле автобуса стоял мужик. Бородатый, в сером длинном макинтоше, в шляпе и… целился?
Хлопок. Из длинного предмета в руках мужчины вылетел клуб белого дыма. И второй беглец, вскрикнув, свалился. Максим сощурился. Достал клинок, отбросил ножны в сторону.
— Развлечения? — процедил он. — Не против, если я тоже поучаствую?
Альберто Каниони, лёжа связанным на полу пароката, смотрел, как убивают других пассажиров омнибуса. Но если честно, его это уже не столь… потрясало. После того, как Мелисса… Альберто сейчас был не столько подавлен, сколько его трясло от злости. Злости на собственную непроходимую глупость.
А девушка стояла рядом с бандитами и улыбалась. Та, кто казалось нежной, женственной, которая два дня назад, потупив взгляд, тихо сказала Альберто «да». Сейчас она вообще не походила на саму себя. Эта улыбка… Широкая, похабная. Как у какой-нибудь шлюхи. И она совершенно спокойно смотрела, как убивают людей.
«Как можно было не увидеть⁈» — корил себя Альберто.
— Омнибус надо в лес загнать, — говорил, тем временем, мужчина зрелых лет. — Да подальше. Пусть поищут.