— Мне бы тоже хотелось быть в курсе подробностей.
— Понимаю. Но это не тот эпизод в моей жизни, который было бы уместно вспоминать.
— Ничего, я никому не расскажу, обещаю.
— Это всё Сергей, — начал с оправданий Эдуардыч, оторвавшись от документов. — Он буквально боготворил тебя, точнее твой героический образ. И чем дальше, тем сильнее это в нём прогрессировало. Если бы на тот момент технологии позволяли — он бы точно провёл процедуру оживления. Все твои новые органы были оплачены из специального фонда, который он учредил незадолго до того, как покинул нас.
— А Георгий заливал, что я ему по гроб жизни должен за воскрешение…
— В каком-то смысле, это действительно так. Не будь его, ты бы продолжал храниться до окончания срока криораспада, как и остальные подопытные. Многим из них не стоило возвращаться.
— Вроде его подружки Анны?
— Так ты и с ней уже успел познакомиться? — слабо удивился старик.
— К сожалению, и до неё добрались, — не стал я скрывать. — Но мы успели пообщаться перед этим.
— Туда ей и дорога, — без сожалений отрезал доктор. — Она постоянно подбивала Георгия на всяческие авантюры, да и в ликвидации нашей группы без неё точно не обошлась…
— Кажется, мы отвлеклись, — я вернул беседу в интересующее меня русло. — Рассохин чрезвычайно увлёкся моей натурой. Что дальше?
— Сергей ушёл в политику. Примкнул к одной мелкой радикальной партии, продвигавшей возврат смертной казни и прочие… перегибы. Но этого ему показалось мало. Не имея возможности вернуть твоему телу жизнеспособное состояние, он решил тебя клонировать.
— Кто-то явно перечитал фантастических книг в своё время… — заметил я.
— Тогда подобная процедура существовала лишь на бумаге, вдобавок существовал ряд серьёзных технических запретов. До сих пор в большинстве стран подобная процедура под запретом, в отличие от выращивания отдельных органов. Но Сергей не хотел ждать, ему всё нужно было здесь и сейчас.
— И?
— Он заставил меня взять твой генетический материал для искусственного оплодотворения, — одним махом выдал семейный врач, будто в прорубь нырнул.
— Кто выступил донором с той стороны? — севшим голосом спросил я.
— Юля.
— Больной ублюдок… — протянул я, едва сдерживая рвущиеся наружу эмоции. — Собственную дочь…
— Её репродуктивные органы были слишком сильно повреждены, поэтому я уговорил взять одну лишь яйцеклетку, — продолжил Эдуардыч. — Это не снимает с меня вины, но в результате появилась Эльвира. Такая, какой она была.
— Она и сейчас есть, пусть и не с нами, — отрезал я. — А кто же тогда её выносил? Неужели сама Александра Владимировна?