Секретарь приносит кофе, а потом уходит. Ее рабочий день подошел к концу. Я же полностью фиксирую внимание на бумаги. Не знаю, сколько времени проходит. Меня отвлекает легкий скрип двери. Не верю своим глаза, когда, подняв голову, вижу свою дочь.
Она смотрит на меня исподлобья. А потом переводит взгляд на игрушку, которая сидит в кресле напротив.
— Нравится? — спрашиваю аккуратно.
Ариша быстро-быстро кивает. О мое сердце стучит о ребра. Черт! Что за ощущения? Никогда подобного не испытывал. Логика отказывает, остаются только первобытные инстинкты – защищать, оберегать, быть рядом.
— Хочешь забрать себе?
— Мама не разрешает брать ничего у незнакомых людей.
Поднявшись, подхожу к дочери, опускаюсь перед ней на корточки.
— А я тебе не чужой, — шепчу хрипло. Это не эмоция, это констатация факта.
Ариша хмурит брови.
— Да? — спрашивает, глядя мне за спину. На игрушку.
— Папа, — раздается мягкий голос Амелии. — Он твой папа, малыш.
Глава 34
Я была на съемках. Но, заметив, как дочь выходит из помещения, решила последовать за ней. Да, мы с ней уже обсуждали тему ее отца. Сказала, что он вернулся и очень хочет ее увидеть, познакомиться. Поначалу мне показалось, что она не рада. Но потом начала расспрашивать про него.
Да, я наговорила столько всего про Бестужева. В самых лучших выражениях. Аришка смягчилась сразу.
А сейчас… я стою у двери и наблюдаю за дочерью и отцом. В горле пересыхает, когда вижу, как Эмин смотрит на Аришу. Его глаза начинают поблескивать. В них — то, что я вижу во второй раз за последнее время. Нежность. Настоящая. Та, о которой мечтает каждая женщина для своего ребенка. Внутри разливается тепло. Что-то давно застывшее — наконец оживает.
Бестужев осторожно касается прядки ее волос, поправляет, чтобы не мешала. Большим пальцем гладит щеку, как будто боится дотронуться сильнее и спугнуть момент. Его движения такие бережные, что я едва дышу. Неужели этот суровый, всегда закрытый человек способен на такую мягкость?
Способен. Второй раз за последние дни в этом убеждаюсь. И такой вариант Эмина мне нравится гораздо больше.
Ариша же… молчит. И именно это поражает больше всего. Моя девочка, которая обычно задает сотни вопросов подряд, сейчас только смотрит на своего отца широко раскрытыми глазами. Ни слова. Ни «где ты был?», ни «ты теперь будешь с нами?». Только взгляд, полный ожидания и чего-то непостижимого.
Я сама поражена. Я готова была к любым вопросам, к любому детскому «почему». Но она молчит. И это молчание просто поражает меня.
— Я могу тебя обнять? — тихо спрашивает Эмин.