Мысленно подмечаю, что у Бестужева действительно сегодня замечательное настроение. Пусть он временами и выглядит грустным и задумчивым, но больше всего смеется. А еще исподлобья наблюдает за мной. За тем, как поправляю волосы, собираю их в высокий хвост. Что-то жарко стало.
— До завтра? — выгибаю вопросительно бровь.
— Утром я тебе позвоню. Дам некоторые контакты, свяжешься с нужными людьми. Они помогут тебе ускорить процесс. Я про развод.
— Отлично, — широко улыбаюсь, уже предвкушая завтрашний день. — Чем буду тебе обязана за такую услугу?
— Ты специально? Чего ты добиваешься, Арина? Не испытывай свой шанс, иначе… — он на секунду замолкает, оглядывая меня с ног до головы, а потом продолжает гораздо тише, с хрипотцой в голосе: — Иначе запру тебя в своей спальне и хрен ты оттуда выйдешь в ближайшие несколько дней.
— Несколько дней? — хмыкаю. — Классные у тебя мысли в голове, но… В принципе, я бы не против провести с тобой время. А уж в постели — тем более. Но ты не умеешь предохраняться. Еще не дай бог залечу, а ты меня опять на аборт пошлешь. Нет, мне действительно нужно уезжать. Чем дольше я тут, тем выше вероятность, что наш ужин закончится в твоей спальне.
Бестужев никак не реагирует на мои слова об аборте. Делает шаг ко мне и останавливается настолько плотно, что я чувствую исходящий от него жар. Он слишком резко обхватывает мою голову руками и притягивает к себе. Впивается в губы. Буквально жрет их, кусает, лапая мое тело со всех сторон. Прижимает к себе.
А я отвечаю.
Это безумие. Мы, словно два оголодавших зверя, набрасываемся друг на друга. Я обвиваю его шею руками, прижимаюсь еще плотнее к каменной груди. Чувствую! Я опять же чувствую его желание у себя на животе, невольно вздыхаю.
Черт! Да, я хочу остаться тут, с ним. Хочу провести эту ночь с Эмилем, но… И что же произойдет завтра? Хоть я и выгляжу совсем равнодушной и защищаю Эмиля везде и при всех, однако внутри меня есть обида. Деньги у Бестужева имеются давно. Это факт. Значит, мог появиться не спустя восемь лет, а гораздо раньше. Да только он этого не сделал. А сейчас, когда Глеб окончательно обанкротился, появляется и вновь врывается в мою жизнь.
— Эмиль…
— Ч-ш-ш-ш.
Его руки везде. На талии, спине и даже на груди.
— Эмиль, подожди. Мой телефон, — шепчу, слыша трель. — Эмиль!
В глазах Бестужева вспыхивает огонь. Но он отпускает меня, и я машинально делаю шаг назад.
— Да, — отвечаю на звонок.
— Мамуль, он приехал. Ко мне не пришел, но орет внизу и зовет тебя.
— Ты только не бойся. Я буду через пятнадцать, ну, максимум двадцать минут. Договорились?