— Что за глупости? Куда я могу уйти? Сколько раз говорил, Арин… У меня есть дочь, и ей восемь лет. Есть женщина, которой я дышу и ни в коем случае жить без нее не хочу. Ты ведь думаешь точно так же, как Эмилия, верно?
— Счастье — оно в основном такое хрупкое… Вспомни, Эмиль, какими мы были много лет назад, когда жили вместе. Никто… Я думала, что никто нас разлучить не сможет. Что мой отец, Глеб, даже Салтыков-старший ни в коем случае не смогут к нам лезть, потому что мы с тобой крепко держались друг за друга. Но все оказалось всего лишь моей фантазией. В итоге ты поверил каким-то снимкам. Их словам. Я же вынужденно приняла все те обвинения. И ты даже не стал со мной спорить. Не сказал, что моя Арина не такая. Что она так не поступит.
Я просто выпаливаю все, что меня заставляло злиться больше всего за то время, которое мы были в разлуке. Да, у Эмиля был плохой опыт с девушками. Все, с кем он имел отношения, в итоге спали с Глебом. У Салтыкова изначально были такие же планы насчет меня… Он всего лишь хотел, чего бы то ни стоило, заманить меня к себе. Доказать, что я такая продажная сучка, как все те бабы, которые нравились когда-то Эмилю. Однако у Глеба не получилось.
Я отталкивала его, говорила ему в лицо, как ненавижу его. И он решил добиться своего самым подлым способом. Уколов мне какую-то гадость, после чего я потеряла сознание, уложил в свою кровать, а сам лег рядом. И сделал несколько снимков, якобы мы вместе. Да, я не отрицаю того факта, что получилось у них это прекрасно. Фотографии были настоящими, но не я… Я была не в себе. Но Эмиль, к сожалению, этого не понял. Не увидел в тех снимках.
— Арин, все осталось в прошлом, — хрипотца в его голосе вибрацией проходится по грудной клетке. Кожа покрывается мурашками. Теплое дыхание Эмиля касается моего виска, а потом я чувствую, как горячие губы прижимаются ко лбу. — Мы же обсуждали с тобой эту тему неоднократно. И пришли к выводу, что мы перешагнули те времена. Что начинаем все строить с нуля. Разве нет?
Совершенно верно. Но все же осколки прошлых ошибок впиваются в сознание и вынуждают человека снова и снова возвращаться в те дни. Это был самый сложный период в моей жизни. Я очень сильно переживала. Ревела, как маленькая девочка, у которой отняли самую любимую игрушку. Депрессовала и дико скучала по Эмилю. Но вопреки всему старалась казаться сильной. Огрызалась на все, шла по головам, не слушала никого. Но внутри меня бушевала чудовищная буря эмоций, боли, разочарования. А также тоски.
— Я дала обещание дочери. Что ты теперь всегда будешь рядом. Не знаю, откуда такая уверенность… — Эмиль крепко обнимает меня рукой, которая находилась под моей головой, и прижимает к себе. — Но я надеюсь, что ты в очередной раз не разочаруешь меня.