Он оскалился, зная, что от оскала этого люди обычно впадали в ступор.
— Просто… уточнить… блок серьезный… инструмент понадобится. Я ж почти пустым приехал… ты не предупредил… сказал, просто снять охранку… стандартный… а этот мотоцикл, он не стандартный, он…
— Ты мне на уши тут не лей, — Глыба руку разжал и, развернувши артефактора, в спину его подтолкнул легонечко и, не удержавшись, — уж больно жалким был Умник — отвесил ему легкую затрещину. — Иди вон, работай… если к вечеру не заведешь, я тебя в нужнике утоплю. Ясно?
А сам повернулся, с огорчением увидев, что бродивший меж рядов парень исчез. Впрочем, вскоре обнаружился, у ворот. И Глыба поспешил за ним.
За ворота…
По улице…
Ага, выбрался на окраину и к лесу? И отлично… как раз никто беседе не помешает…
…в себя Глыба пришел ближе к вечеру. Он открыл глаза, застонал, ибо голова болела совершенно немилосердно. Он не сразу понял, где находится, а потом… потом понял.
На лужку.
Травы поднимались, покачивались. Гудели пчелы и шмели. Пахло цветами. Еще было жарко и тошно. Глыба сел, зажав голову руками и пытаясь вспомнить, что случилось.
Чужак…
Глыба хотел с ним поговорить… догнать… догнал. Кажется… или нет? Или…
Со стоном Глыба сунул руку в карман. Бумажник был на месте. Кольца тоже… нет, значит, не догнал. Да и то… что бы этот хиляк сделать смог? Нет… пиво паленым оказалось. Или вчерашняя водяра? Или просто солнце… нагрело и вот… давление там или еще какая херня.
Надо будет в медпункт заглянуть.
Или не надо?
Доложат же… и просить, чтоб молчали, смысла нет. А шеф, прознавши, орать станет… еще штраф выпишет. Нет, Глыба без медпункта обойдется… сам как-нибудь. Он со стоном поднялся, отряхнулся и медленно побрел к городу. Надо будет придумать чего… такого, чтоб правдоподобного… там… наблюдение вел за подозрительным элементом или вроде того… думалось туго.
Домой.
И выпить чего-нибудь, потому что… трещит же ж. точно пиво паленым было. Оксанка, зараза этакая… а он её ещё конфетами угостил. Она же…
Тварь.
Точно тварь.
И пиво у неё дерьмовое.
Повествующая о людях разных и вопросах, которые эти люди вызывают
Глава 18 Повествующая о людях разных и вопросах, которые эти люди вызывают
«Если в человеке все прекрасно, то, возможно, это не наш человек».
Жизненное кредо одного очень опытного кадровика
Иннокентий Перегоев, более известный как Умник — и произносилось это отнюдь не с уважением — проводил Глыбу взглядом и вздохнул.
Тупой.
Здоровый и тупой.
И парня того, за которым Глыба направился, жаль. Иннокентию приходилось на себе испытывать и злость Глыбы, и силу его удара. Хотя тогда-то его берегли, можно сказать, жалели даже. И били исключительно для вразумления.