Яшка поднял голову и вздохнул, а потом перевернулся на спину и поерзал, пытаясь содрать репей. Вот куда он опять влез-то?
— Глядишь, и полчища врагов повергнет… и за ручку с тобой гулял. Или думаешь, я не видел?
Видел.
И сопровождал, правда, проявив невиданное прежде благоразумие и держась в стороночке. На глаза опять же не попадался, как и те, другие, что в лесу обжились. О них Аленка не спрашивала. Зла не чуяла, и ладно бы…
— Верно, но… может, я ему не глянулась.
— Ага, и поэтому в плуг впрягся, — Серега прихлопнул комара. — Слушай, а объяснять это добро как станете-то?
— Понятия не имею. А плуг… плуг это еще ничего не значит. Вы ж, мужики, все дурноватые. Дай только повод подвиг совершить… хотя бы трудовой.
— А… — Серега крутанулся. — Вон, идет твой трудовой подвиг… слушай, а почему у него рожа такая довольная?
— Тебя увидел. Говорю ж, с утра медведей ищет…
— Э… давайте вы как-нибудь сами… — Серега отступил, чтобы развернуться, скидывая человеческое обличье. Еще мгновенье, и огромная звериная тень растворилась среди прочих.
— Трус несчастный, — буркнула Аленка, поправив кепку. А потом вытянула руку и замахала: — Я тут!
— Знаю, — у Александра успел загореть, а то и обгореть, нос и еще уши. Пока только красные, но к вечеру точно облезут.
— Откуда?
— Почуял. Как-то вот… А Сереге передай, что это не по-мужски перед трудностями отступать. Или это не он был?
— Он. Обычно их мало кто различает. Они хоть и погодки, а выглядят, что близнецы.
— Ну… меня учили запоминать лица, — Сашка повязал на голову бандану. Кажется, в прошлом году с ней Маруся ходила. Точно. Тогда она была более розовой, но к концу лета выгорела, и серебряные дубовые ласточки почти слились с фоном. — Трус несчастный…
Аленка с трудом удержала улыбку.
Нет, замуж… обычаи обычаями, но есть в них нечто донельзя дурноватое, если так-то. Пришел. Поле вспахал, засеял… оно, конечно, в голодный год полезные умения, но хочется чего-то другого.
Чего?
На руках опять же…
— Ты на меня так смотришь, что как-то вот не по себе становится.
— Примеряюсь, — мрачно сказала Аленка.
— К чему?
— К тому, чтоб замуж выйти…
— А… тогда ладно.
Не испугался.
Странно…
— А хорошо получилось, — Сашка запрокинул голову, разглядывая синие дебри. — Красиво даже, если так-то… живописно.
— Красиво, — согласилась Аленка. — Только и впаяют за это тоже красиво.
— Не впаяют… я решил вопрос.
Сказал он это спокойно и даже уверенно. И главное, что именно тогда, когда на дороге появилась машина.
— Вот помяни же ж…
Этот черный приземистый джип Аленке был знаков. Надо бы Марусю кликнуть.