На телефон.
Опять на Степана. Тот был предельно серьезен.
— Еще написала, что, возможно, ролик последний и канал вообще закроет. Почему?
— Она тебе что, нравится?
Не то, чтобы этот факт был таким уж удивительным. Анька — девчонка симпатичная, пусть и пухловата по современным канонам, но зато характер легкий.
И сама на позитиве.
И никогда-то не пыталась манерничать… хотя вот Нютка её недолюбливала, причем совершенно не ясно по какой причине. Тогда-то, кажется, Бер и перестал общаться.
Дурак.
— И чего спросить?
— Ну… спроси… не случилось ли чего? В целом так… просто… вдруг ей помощь нужна.
— И что? Поможешь?
— Если надо — помогу. Если обижает кто…
Глаза Степана потемнели, а голос сделался низким, утробным. И черты лица дрогнули, впрочем, не поплыли, только поморщился.
— Когда ж эта погань-то окончательно выйдет… — выдохнул он. — Ты позвони, ладно?
— Слушай… — мысль была неожиданной, но показалась вдруг донельзя удачною. — А если её сюда пригласить?
— Сюда? — переспросил Степан тихо. — В Подкозельск?
— Ну… да. Она на подъем легкая вроде… сейчас лето, каникулы. Ролики пишет, значит, в городе торчит, а не на морях. Если планов нет, то приедет. Познакомитесь.
— Не… сюда нельзя, — Степан покраснел густо-густо и головой замотал.
— Почему?
— У меня не убрано!
— Вот, пока ехать будешь, и уберешься…
— И в кузнице, и вообще… и она откажется… зачем ей сюда ехать-то? Ты… ты просто спроси… про помощь… и не надо ехать! У меня и костюм-то только один! У нас вообще один!
— На один больше, чем у меня… — проворчал Бер. — Слушай… а ты носки зашивать умеешь?
Пальцу надоело царапать подошву.
— Носки?
— Ага… а то у меня порвался.
Не к Императору ж за штопкой обращаться. Как-то оно совсем не по чину. Остальные носки так и лежали комом, слипшимся от зеленого сока. Еще стирать надо.
А как?
И чем вообще стирают? И где, если стиральных машин нет?
К такому Бера жизнь не готовила.
— Умею. Тебя научить, что ли?
— Научи… в общем, давай так… я с Анькой говорю, спрашиваю, что там да как… и потом по ситуации. А ты меня учишь носки штопать.
Руку Степан пожимал осторожно, с опаскою даже.
Анна Дивнова вытерла слезы.
Всхлипнула и решительно повторила себе:
— Я не буду плакать.
Помогло слабо, потому что слезы снова покатились из глаз, крупные, что горох… и нос распух. И глаза заплывут, тут и думать нечего. А главное… главное, даже пожаловаться некому.
Родители еще когда на воды отбыли.
Матушка и Анну звала.
Анна же не поехала. Она ведь взрослая. И жизнь у нее взрослая. И планы… и в планах этих были пусть не целебная минералка Кисловодска, но маленькая спортбаза.