«Мужики они еще не старые, лет по сорок-сорок пять всем, при своей хорошей жизни в замке не сильно истрепались по здоровью, поэтому бабы им здорово интересны», — признаю я себе.
Норра как закопали, так всем стало сильно проще общаться и веселиться, видно, что совсем печальную тему все уже задвинули подальше. Но и я тоже очень правильно выступил не таким любящим убивать пленников маньяком, раз он сам рванул в побег.
— Эх, всегда таким был, как что запрещено — так ему обязательно нужно попробовать! — слышу я воспоминания о покойнике от хорошо его знающих людей.
То есть знавших уже теперь, конечно.
К вечеру добрались до маленькой таверны на перекрестке дорог и остановились там. Денег местных у нас нет, поэтому расплачиваемся гальдскими, которые считают здесь на одну шестую дешевле. От солидного запаса в двести семьдесят золотых монет, которые получилось собрать после двух дней распродаж в Гальде и еще тех пятидесяти с лишними монет, полученных со стражников графского города Жофера, у меня после всех расходов осталось всего две сотни.
Ну, еще около двадцати золотых принесли пояса десятка графской стражи, перебитой в битве при Холме, как мы ее между собой называем. Но остальные последующие расходы снова опустили имеющуюся наличность до двух сотен золота.
Ночлег на две комнаты для нас и новичков с хорошим ужином обходится не так дорого в самой таверне на краю обжитого мира. Здесь золотая монета — весьма большие деньги, поэтому тратим всего пару монет на ночлег и еду, еще на уход за лошадьми.
— Дешево очень, за восьмерых людей и восьмерых лошадей, — замечает опытный Терек, — но дальше уже так не поживешь, за такие копейки. Куда теперь путь держим?
— Сейчас соберемся в одном из номеров и переговорим. Вопрос такой, что со всеми обсудить можно, — отвечаю я ему. — У нас Ксита с Фиалой не понимают имперский, стражники не знают местного языка, слуги немного понимают, но и им лучше переводить наши разговоры. Я отлично говорю на всех языках, а ты сам имперский тоже немного понимаешь. Так что все не очень просто выходит, придется мне всем переводить и доводить.
— А зачем нам они на разговоре нужны? Они просто нанятые люди! — кивает на хлопочущих с лошадьми бывших слуг и стражников, довольных на самом деле приближающимся ужином и сном под крышей.
Уже такое серьезное отличие от их прошлой жизни в явно лучшую сторону для всех них.
— Разговор пойдет о знакомых им вещах, в которых мы ничего все вместе не соображаем. Тут без вариантов, — спокойно объясняю я ему смысл общего собрания. — И они должны видеть, что их мнение тоже будет учтено.