— Но вещи все равно придется перетаскивать. Утром сходим за твоими.
— Утром… — эхом отозвалась я.
— Для начала переоденем тебя и расчешем. — Она открыла сундук, рассматривая оставшиеся в нем вещи. — Сейчас…
— А сейчас ты сбежал. Ты где-то там, — прошептала я, подошла к окну и коснулась пальцами стекла.
— Ты что-то сказала? — спросила Гэли.
— Нет. — Я продолжала смотреть во тьму. — Я ничего не говорила. — И тихо добавила: — А даже если скажу, меня не будут слушать.
Казнь не отменена, всего лишь отложена. Князь прав, это Остров. Я сама подумала об этом, когда увидела, как пытается сбежать железнорукий. Рано или поздно Оуэна поймают и с почестями отведут на виселицу.
Гэли, словно примерная горничная, разложила на кровати сорочку, а потом хихикнула. Я начала расстегивать грязное платье, получалось легко, даже слишком, половины пуговиц не было, а шнуровка, которую завязал Крис… Я замерла, от воспоминаний заалели щеки. Это вам не рассказ матушки о походе на ярмарку под руку с неподходящим парнем, это… Я подняла руку. Ленточка все еще была на пальце, грязная, истрепанная, но была. Ухватив за кончик, я развязала узелок и стала разматывать ленту. Никакое это не кольцо.
Я перевернула ладонь. Трех точек, словно поставленных хной, больше не было. Лишь покрасневшая кожа.
«Только мы будем знать», — сказал Оуэн.
«Что он сделал?» — спросил князь.
Нет, об этом я пока думать не буду.
Серая права, разбираться, демон он, Муньер или выходец с Тиэры, никто не станет. Сначала его казнят, а потом начнут задавать вопросы. И то шепотком, в тишине кабинетов, тщательно следя, чтобы этот шепот не услышали. Признавать ошибки не любит никто. «Удавить по-быстрому» — это надо сделать их девизом.
— Давай. — Подруга помогла мне выпутаться из юбок, а потом в задумчивости посмотрела на тряпку, в которую превратилось некогда красивое платье.
— Выброси, — попросила я.
— А это? — Она указала на ленту в моей руке.
— И это тоже, — ответила я, а потом, повинуясь порыву, скомкала ленточку в кулаке и добавила: — Я сама. Потом.
— Девы, что с твоими руками? — воскликнула Гэли.
— Ничего, просто поздоровалась с огнем, как любила говорить бабушка Астер. Заживет.
— Ты какая-то странная, — покачала головой подруга. — Словно сама не своя.
Вот именно, не своя. А чья?
Криса казнят. Если только…
Если только не найдут настоящего пришельца с Тиэры. И не проведут дознание — с помпой, с шумом, с доказательствами. Будет особенно здорово, если он при этом будет повторять: «Здравствуйте, я с Тиэры. Как тут погода? Как богини? Конец света еще не начался? А то я боялся опоздать». А железная кошка, повинуясь одному взмаху руки, станцует для магистров.