— Милорд, прошу… — Мой голос задрожал. — Он ничего не сделал, он не… Он не покушался на мою честь, — все-таки нашла силы произнести я и едва не расплакалась, так фальшиво прозвучали слова.
— Честь? — спросил князь и рассмеялся. Маска шевельнулась. — Все всегда сводится к чести. Вашу честь и все, что с ней связано, он может забрать с потрохами. Я говорю не об этом… — Мужчина отпустил меня, стремительно подошел к окну. И, обращаясь к кому-то, возможно к тьме за стеклами, проговорил: — Ты был прав с самого начала. Не надо было с ними заигрывать.
— Милорд?
— Этот Муньер все испортил! Снова! — Он стукнул кулаком по подоконнику.
— Так это правда? — спросила я, чувствуя, как холод нехорошего предчувствия ледяными пальцами коснулся затылка.
Все, что говорила жрица, было лишь домыслами, как она сама заметила, байками и сказками. Глупыми идеями, за которые хватаешься, когда ничего другого не остается. А вот то, что говорил сейчас князь, говорил как об известном факте… Между их словами была большая разница, как между словами учителя и ученика. Ученик предполагал, а учитель знал точно.
— Но как такое может быть? Когда вы узнали? Откуда?
— Не твое дело. Считай, с того мига, как его коснулись мои зерна познания. С той минуты, как рухнули перекрытия, а вот откуда знаешь ты? — Он обернулся.
— Ми-милорд, — я запнулась, — мне сказала Аннабэль.
— Аннабэль? — Кажется, князь удивился, а потом нахмурился, сосредоточенно размышляя о чем-то.
— Но если это правда, если Крис не с Тиэры, за что его казнить? — не выдержав, прервала я молчание.
— Он умрет независимо от имени, которое носит и на которое имеет право, потому что обнажил оружие против своего государя.
— Я тоже.
— Хочешь в соседнюю петлю? — вкрадчиво спросил князь, снова окружая себя ледяным спокойствием.
Молоточки в висках продолжали стучать, но сквозь этот монотонный, причиняющий физическую боль стук донесся еще один звук. Выкрик, словно кто-то в коридоре повысил голос, а потом снова замолк.
— Государь, — произнесла я. Слезы закипели в глазах и обожгли кожу. — Прошу вас… — У меня подогнулись колени. Я позволила им подогнуться. Умолять лучше, глядя снизу. — Неужели он заслуживает смерти?
— Даже так? — усмехнулся князь, разглядывая меня с каким-то странным интересом, и вдруг добавил: — Ничего не меняется в этом мире. Никто никогда не доверял волку. Никто, кроме змея. Он один верил ему настолько, что доверил самое дорогое. А на что ты готова, чтобы сохранить ему жизнь? — спросил князь презрительно и сам себе ответил: — Не трудись, я знаю, что ты скажешь. Уже слышал.