— Но обвиняете. — Я помассировала виски. — Как с самого первого дня обвиняли Криса. Допустим, он Муньер…
— Вот именно, допустим. — Она вздохнула и с кривой усмешкой продолжила: — Вряд ли кто-то станет разбираться. Но если и станет, вряд ли барон доживет до этого счастливого мига. — Баронесса замолчала, а потом вдруг попросила: — Помогите мне, Ивидель. Помогите понять, что происходит. Вспомните, с чего все началось. Каждую деталь, мелочь, разговор, слово, ощущение, предчувствие — что угодно.
— А вы поможете мне? — Она промолчала, и я опустила взгляд. — А ведь он вас спас. Тогда, в самый первый раз, когда вы, баронесса, хотели его коснуться, помните? Не дал до себя дотронуться. Поэтому вы сейчас стоите тут и рассуждаете о Муньерах. Вольно или невольно, но он сохранил ваш разум.
— Ивидель, — серая жрица вздохнула, — что я могу…
— Скажите остальным, что он не с Тиэры, — перебила я.
— Остров чуть не оказался в Разломе. Все напуганы. Им нужен виновный. Нужен чужак, который покушался на все, что у нас есть, на наш мир. И даже если я права, уже поздно…
— Поздно? — спросила я, чувствуя, как холодеют пальцы.
— А вы не слышите? — Она снова бросила быстрый взгляд в окно. — Не слышите стук? Это ставят виселицу.
— Что? — Я в два шага преодолела расстояние до окна. За стеклами был лишь ночной мрак. Мрак и стук, болью отдававшийся в голове.
— На площади у атриума, отсюда не видно, но… слышно.
— Мы должны остановить казнь! Мы должны рассказать, даже если вы ошибаетесь и он не…
— Это ничего не изменит, — перебила она.
— Ну почему?
— Приказ князя! И отменить может только…
— И отменить его могу только я.
Мы со жрицей повернулись. Князь стоял у самых дверей, и, прежде чем они бесшумно захлопнулись за спиной высокого мужчины, я успела разглядеть взволнованное лицо Гэли.
— Выйди, — скомандовал князь серой жрице, как несколько минут назад баронесса скомандовала подруге.
— Но, милорд…
Чужая, показавшаяся тяжелой, сила разлилась в комнате, заставив нас с Аннабэль склонить головы.
— Прочь, — едва слышно прошептал Затворник, и женщина торопливо вышла.
— Милорд… — начала я, а он сделал всего шаг, схватил меня за подбородок и, заставив поднять лицо к свету, заглянул в глаза. Пристально и требовательно.
— Что этот дурак сделал?
— Милорд, я рада, что вы не пострадали, — тихо сказала, почувствовав прикосновение жестких пальцев.
— А я-то как рад. — Он продолжал смотреть сквозь прорези маски, сейчас показавшейся мне особенно зловещей. Я впервые видела князя так близко. — Такие, как он, всегда все портят и даже не понимают этого. — Глаза правителя потемнели от гнева, на скулах заходили желваки. — Если бы я не отдал приказ о его казни раньше, то сделал бы это сейчас.