— Думаешь, стюарды тоже наливки перебрали и никак не могли отчалить? — уточнила я, а сама вдруг подумала, что это вполне может быть правдой.
Каждой странности можно найти самое простое объяснение, и только я ищу сложности там, где их нет. Так почему я не могу поверить в эту простоту? Что не дает мне поверить? Что не позволяет пожать плечами, как Гэли, и отойти в сторону?
— Идем. — Я развернулась, направляясь к почтовой станции Академикума. — Узнаем, какую наливку тут наливают перед отправлением.
— А если серьезно? — спросила подруга, догоняя.
— А если серьезно, хочу узнать, как там мое письмо. Каковы условия хранения? Не просрочен ли сургуч? Нет ли ущемления конверта?
— Иви, — хихикнула девушка, распахивая дверь почтовой станции.
Я даже хотела сказать что-то еще, не менее веселое, потому что вдруг поняла, насколько мне не хватало ее все эти дни. Не хватало легкости в общении, капельки сумасбродства, впрочем, последнего у меня и самой через край. Но, оказавшись внутри станции, окунувшись в ароматы дерева, смолы и хрустящей бумаги, увидев сложенные вдоль стеллажа пакеты, свертки, коробки, письма, рассыпанные на столе, я замерла прямо на пороге. А Гэли совершенно неэлегантно присвистнула.
— Закрыто. У нас закрыто, — замахала руками миссис Улен. — Леди, прошу вас, мы не работаем.
— Да мы видим. — Гэли задумчиво обвела взглядом просторный зал. — А что случилось? Это мы так по дому соскучились или наши родители с гостинцами перестарались?
— А ведь один дирижабль уже отчалил! — делано удивилась я и сама едва не поморщилась: так фальшиво это прозвучало.
Но женщине было не до нюансов, она сжала кулаки и воинственно потрясла ими перед горой посылок:
— Я бы тому… этому… тому, кто отправил дирижабль… Ух! Глупость какая! Где это видано — отправлять грузовое судно пустым, когда у нас к отгрузке все было приготовлено… — Она говорила что-то еще, беспомощно разглядывая стопки писем и призывая кары Дев на головы неведомого отправителя дирижабля.
А я, кивнув подруге, вышла обратно на улицу, чувствуя, как внутри шевелится что-то неприятно холодное. Как на приеме у Бернимаров, когда попробовала улиток.
— Иви, зачем отправлять дирижабль пустым, если все было готово к отгрузке?
— Откуда ты знаешь, что он отчалил пустым? — спросила я, поворачиваясь к главному корпусу Ордена, что виднелся прямо за вытянутым зданием столовой. Какая-то неприятная мысль скользкой улиткой продолжала копошиться на краю сознания.
— То есть ты думаешь, на нем повезли что-то другое? — раскрыла глаза подруга.
— Нет, не думаю. — Я обогнула здание почтовой станции, оставив за спиной воздушную гавань, такую непривычно безлюдную в это время дня.