— Это я понял. Сейчас схожу, и сам посмотрю, что и как, — Скрипач вытащил из ящика визор, и положил на койку рядом с собой. — Просто меня смутило слово «остов».
— Чем именно?
— Не знаю, — пожал плечами Скрипач. — Почему она сказала «остов», а не кости, например? Или мясо?
— Скорее всего, потому что слово в контексте звучало красиво и гармонично, — Ит нахмурился, вспоминая. — Секунду… а, вот. « Сейчас они дружны, их вместе держит голод. Но стоит только кинуть в стаю чей-то остов, они тотчас перегрызут друг друга, и будешь ты стоять и наблюдать, как полетят ошметки».
— Гармонично? — Скрипач прищурился. — Не согласен, можно иначе. С точно таким же успехом она могла сказать «но стоит только кинуть в стаю чьи-то кости», и получилось бы ничуть не хуже.
— Вообще да, — Ит снова задумался. — Чёрт её знает. Ну, сказала она вот так, и сказала. Что с того?
— Не знаю, — Скрипач задумался. — Какие-то у неё речевые обороты больно заковыристые. Те же пушистые побеги. Я про них спросил, между прочим.
— И чего? — с интересом спросил Ит.
— Мне объяснили, что есть вьющиеся растения с пушистыми и прочными стеблями, — пожал плечами Скрипач. — Я не ботаник, но, вероятно, действительно есть. По крайней мере, в сказках.
— В сказках бывает и не такое. Про бобовое дерево помнишь? — спросил Ит. Скрипач усмехнулся. — Вот то-то и оно. Если есть дерево, то почему не быть пушистым побегам. Или репку взять, нашу, родимую, исконную. Сколько народу тащило этого монстра из земли? Какого размера был этот мутант, если бабка, дедка, внучка, жучка, и кошка с мышкой возились с ним чёрти сколько?
— Ну, тебе, как автору огуречного дерева, конечно, виднее, — покивал Скрипач. — Огуречное дерево, кстати, я бы повторил. Огурцы на нём были замечательные.
— Пикули ты из этих огурцов тогда сделал замечательные, — вздохнул Ит. — Но нет, повторить не получится. Для повторения нужно тёплое и долгое лето, спонтанно нарубленный под яблоней семенной огурец, который не удался, обильные дожди, и…
— И две дочки, которые собирали потом огурцы с яблони, — Скрипач вздохнул. — Как же я скучаю.
— Не ты один, — Ит отвернулся. — Я тоже скучаю. По всем. И по всему.
— А ещё море, — Скрипач удрученно покачал головой. — Я тоскую по морю, ты бы знал, как я тоскую по морю. По большой воде, как сказал бы Рэд. Свобода, ветер, который гонит над водным океаном воздушный океан, облака, птицы… И ко всему этому можно ещё свежий огурец. Хрустящий, пахнущий морозом. И помидор. И свежий хлеб. И…
— И пол-литра, — закончил Ит. — И пачку сигарет. Всё и сразу. Ещё немного, и ты свихнешься, тебе так не кажется?