Да они охренели? Вот прямо совсем вкрай? Ну да, солдат мы покрошили. Но я честно предупредил — не отвянут, начнём убивать. Они не отстали. А мы начали. Как говорит Гоша — всё по чесноку.
Рядом с космодесантником, что стоял по центру улицы, проскочил молодой парень в костюме и галстуке. Это ещё что за хрен такой? Откуда?
— Господин Белый, — протянул он мне тонкую папку. — Повестка на заседание Первого основного суда Константинополя, по иску от Ангелины Румянцевой. Клиентка нашей компании обратились с иском о возмещении ущерба и желает взыскать с вас пять миллионов рублей.
— Сколько? — взвился Гоша, который моментально отвлёкся от нацеленных на него штурмовых комплексов. — Она поплавилась там штоль? Аричка конченая! Мы ей не печатная машинка!
Парень покосился на него. Потом, поняв, что я не собираюсь забирать документы, осторожно опустил папку на асфальт и сделал шаг назад.
— Повестка считается вручённой, а вы оповещённым о заседании, — добавил он, пятясь назад.
Смелый. Не каждый к даргу бы с таким сунулся. Даже учитывая трёх прикрывающих его полицейских.
— А я ведь тебе говорил, — пророкотал механический голос, в котором угадывался Ягодка. — Скромнее надо быть, дарг. Не выпячиваться.
— Ну чё? — шмыгнул носом Гоша. — Будем крематорить? Ты левого, мы правого, а потом вместе центрального?
Космодесантники дружно сделали шаг назад, зачем-то поведя стволами штурмовых комплексов. Напомнить наверное хотели, что вооружены и очень опасны. Как будто об этом можно легко забыть.
— Погоди чуть, — улыбнулся я, старательно сдерживая дрожащие от ярости пальцы. — Есть у меня ещё одна идея. Получше.
Когда я спрыгнул с косули, трое космодесантников снова зашевелились.
— Даже не думай дёргаться, дарг, — зарокотал Ягодка. — Мы тебя в клочья разнесём.
Согласен. Могут. У них вон калибр какой. Побольше, чем у меня самого. И магазины по сотне патронов, наверное. При первом знакомстве, вроде что-то такое говорили. А может и нет — я начало первого дня смутно помню.
— Мне всего лишь позвонить, — вежливо ответил я. — И предотвратить международное преступление.
Те помолчали, смотря как я делаю ещё несколько шагов вперёд и достаю планшет. Пока я верхом на Кью, он бы не заработал. А сейчас — вон, экран светится уже.
— Что за пургу ты несёшь? — поинтересовался наконец квартальный надзиратель. — Какое ещё преступление?
Полицейский ведь. А выражается иногда, как самый настоящий гоблин.
— Самое обыкновенное, — улыбнулся я, разворачивая «Сову». — То, в котором полицместейрство Царьграда делает грязную работу и оказывается замешанным в международном заговоре.