— Теперь, — продолжил Румянцев, — после стрима ситуация изменилась.
— Потому что действовать дальше, значит подставиться, — хмуро закончил я за него.
— Именно. Продолжать после такого резонанса — самоубийство, — кивнул дворянин. — Общественность бурлит. Аристократические дома напряглись — никто не хочет, чтобы его фамилию связали с подобным.
— Так и надо! — Гоша оторвался от планшета. — Правильно нас боятся! Арик, ты подскажи фамилию того, кто всё провернул. Раз прям ваще арик-арик, с него три ярда. Можно имуществом. Заводами, жеребцами, виноградниками. Я не привередливый.
Румянцев повернулся к гоблину. И впервые за весь разговор его лицо стало по-настоящему серьёзным.
— Ты знаешь, сколько провинций сейчас в режиме повышенной готовности? — спросил он. — Приказ Тайных Дел стоит на ушах. В Царьград прямо сейчас летит один из Красных с командой менталистов. На случай, если придётся массово работать по населению. Если поднимется настоящий бунт и начнётся месиво, ещё одного пришлют сюда. Чтобы убить вас всех, не подходя близко.
Вот оно даже как. Менталисты — это серьёзно. Имперский инструмент последней инстанции. Если отправляют личных боевых рабов имперской династии — наверху реально боятся.
Хотя менталистов на всю империю не хватит. Их мало. Константинополь, Москву и может ещё несколько крупных городов они обуздают. Но если полыхнёт по-настоящему, во многих городах — никакие телепаты не помогут.
Похоже, мы сами недооценили взрывоопасность. Ткнули палкой в улей настолько успешно, что теперь пчёлы готовы захреначить медведя.
— Ты не нагнетай, — я слегка хлопнул ладонью по столу. — Конкретика у тебя есть? В чём суть предложения?
— Всё просто, — ответил Румянцев. — Ты снижаешь активность в медиа. Прекращаешь провоцировать. Без новых стримов с кровью и призывов к кланам. Постепенно, не сразу — чтобы не выглядело как отступление. Просто уберёшь ногу с педали.
— А взамен? — поинтересовался я.
— Второй царевич даст своим укорот, — пожал плечами дворянин. — И они больше не лезут.
— И это всё? — смотрелось предложение действительно просто.
— Почти, — Румянцев помедлил. — Нюанс в том, что первый царевич, который к тебе присматривался, может и передумать. Среди его окружения на всё это тоже смотрят. И видят фигуру крупнее, чем ожидали. Ты стал непредсказуемой переменной. Таких наверху не любят.
Ну да. Компания, которую хотели тихо купить, вдруг оказывается на обложке Форбс. Покупатель нервничает — теперь все знают, сколько она стоит.
— Переведём на человеческий, — медленно проговорил я. — Ты предлагаешь мне заткнуться. В обмен на обещание, что больше к нам не полезут. При этом никаких гарантий нам не дают.