Но больно было. Когда головка почти полностью нырнула в меня, саднящая боль первого раза усилилась, обрела остроту, заставляя всхлипнуть, а после, вспыхнула, когда мужик надавил, чтобы пролезть чуть дальше, и стала сходить на нет, оставаясь ноющей. Всё, он сделал это со Мной!
«Вот тебе и первый раз! Мечтала о сказке? Отличная сказка! И Чудовище как раз есть! Расколдовать забыла только! Поцелуй не теми губками свершился».
Член распирал. Сильно, намного сильнее, чем я представляла. И лез, лез! Бесконечно! Я всё ждала, когда же это кончит-ся, но он продолжал погружаться в меня, а основание казалось, расширяется. Когда кончика литерального капюшона косну-лись покачнувшиеся волосатые яички, я уже не сопротивлялась, а просто, дрожа, плакала, не обращая внимания, как с носа капают слёзы и сопли. Мужик вжался в меня, заставляя почувствовать себя насаженной на вертел курицей, а затем стал пока-чиваться, пока не разрывая контакта своих бёдер и моих ягодиц. Словно насмехался, давая сильней ощутить толстую палку внутри меня.
Но не успела я привыкнуть, как почувствовала, что с той стороны стены этот мудак чуть высунул свой писюн, а затем стал буднично наяривать, нахально всовывая в меня его раз за разом. Пока с мелкой амплитудой, но распалялся всё быстрей, будто терял контроль. Вжимался, подъёрзывал так, чтобы сподручней всунуть хер, и шлёпал всё чаще и всё сильней. О, я была уверена, что сейчас его не интересуют ни фейерверки, ни китайцы, ни даже планы на завтрак. Судя по тому, как он подсовы-вал свой писюн и щупал мои ягодицы лапами, он мог думать только о том, чтобы как можно скорей в меня кончить.
Вспомнился совет подруги, что при изнасиловании нужно собирать волю в кулак и идти в полицию сразу, чтобы можно было взять образцы биологических жидкостей и по ним определить насильника. Но здесь-то что? Он накончает в меня с гороч-кой, а идти некуда! А если я тут не на раз, а насовсем? А вдруг меня ему отдали навсегда? Чтобы скучно не жилось местному «питомцу»?
Я взвыла, а с той стороны стены зачастили. Волосатые бёдра щекотали мои ноги, по мохнатым яйцам мерзко и холодно стекала смазка, которую он при каждом движении размазывал по моим гениталиям, и только голый и скользкий член — туда-сюда, сдвигая эластичную кожицу.
— Ненавижу-у-у-у!!! — завыла я, а затем подняла лицо к людям и истошно завопила: — Хэлп!!! Плиз!!! Хэлп!!! — и, широко раззявив рот, разрыдалась.
Несколько китайцев всё же обернулись на мой вой, и один осуждающе покачал головой. С сочувствием посмотрел на меня, а после показал, мол, «сейчас».