Он подошёл к центру перил, опёрся на них, будто последний император династии оглядывал раскинувшийся простор перед тем, как отдать приказ сжечь всё дотла, чтобы не досталось врагу. А потом повёл рукой, будто показывая свои владения нам. И заговорил снова. Уже не скрывая печали. И говорил долго и проникновенно. Так, будто всё было уже давно обдуманно, и теперь он просто подводил итог.
Йонг стоял рядом какой-то притихший и утративший самоуверенность. Словно осознавший и свою молодость, и свою на-ивность перед мудростью старика, который давно обо всём знал. В какой-то момент я глянула на него, и заметила, как на ресницах у него блеснуло, но решила, что мне показалось — просто угол света зацепил слизистую. Он не отвечал — молча внимал и иногда едва заметно кивал. Понимающе, смиренно. Совсем не так, как было в начале. И казалось, речь идёт о чём-то куда более важном, чем наше прозаичное противостояние с кланом.
Когда старик впервые за вечер обратил внимание на меня, я аж вытянулась по струнке. По загривку пробежались мураш-ки, но угрозы во взгляде не было. Старик оглядел меня с отеческой приветливостью и смирением, а затем спросил что-то у моего Волка. Йонг улыбнулся, тихо ответил. Они обменялись ещё парой фраз, и ладонь, лежавшая на моей пояснице, притянула меня ближе к тёплому боку. Будто неосознанно, но очень нежно.
Старик поднял руки, оглядел нас, затем чему-то грустно усмехнулся и кивнул. А после спросил о чём-то Йонга. Мой спутник коротко охнул, пару секунд помолчал, улыбаясь всё теплее, а после тихо ответил, и внимание незнакомца перешло на ме-ня. Он что-то сказал и ожидающе замер, а Йонг, чуть склонившись, прошептал:
— Он спрашивает, готова ли ты принять меня таким, какой я есть, и быть рядом, что бы ни случилось.
Я недоумённо посмотрела на него, а затем повернулась к старику и сказала:
— Да, конечно. — И кивнула: — Ес, оф кос. — Повернулась к Йонгу: — Переведи, пожалуйста, я китайский вообще не знаю. — Он понял, — тепло улыбнулся Йонг, а в глазах засияли искорки.
Он склонился и нежно поцеловал меня в висок, не смущаясь чужого присутствия, и я коротко прижалась к нему в ответ, но почти сразу отпрянула на прежнее место по стойке смирно.
— Поклонись, — шепнул Йонг и, глядя на меня, показал, как: свести пальцы, опустить голову и согнуться.
Уж не знаю, что у меня получилось, но когда мы выпрямились, глаза с лучиками морщин смотрели с одобрением. Старик сложил руки и тоже неглубоко поклонился, и в его взгляде проявилось что-то по-настоящему доброе и даже чуть радостное.