— Здесь рядом, я покажу. Но после обеда, не раньше. Таиса Ивановна такие пирожки печет!.. Без них не отпустит.
— Ладно. — Я встаю. — Спасибо.
Возвращаюсь домой. Звоню этой Таисе Ивановне. По ее голосу слышно — и вправду учительница: вежливая, но с педагогическими нотками. Договариваемся, что заберу Машку после обеда.
Иду в свою комнату, чтобы заправить кровать, и только тогда нахожу записку, которая валяется под окном. Сквозняк что ли сбросил?
“мама телефоне недоступный я ушла в гости не периживай все харашо”. Напоминаю себе, что надо нанять Машке репетитора по русскому. Если она и в этом пошла в меня, репетитор ей точно понадобится.
Так и не застелив кровать, сажусь на нее и смотрю в окно, пытаясь в силуэтах парней угадать Даника. Хотя чего там угадывать? Я знаю. Я его с закрытыми глазами определю — по вибрации в солнечном сплетении.
Странно, но после такого стресса мне вдруг стало спокойно. Я не переживаю за Машку, за навязчивость Кирилла, за продажу дома. Просто слушаю, как мальчишки работают лопатами, как поют птицы.
Наверное, я все же могу это сделать.
Достаю из комода связку ключей. Подхожу к двери гостиной. Перебираю ключи, пока не нахожу нужный. Проворачиваю ключ в замке и распахиваю этот ящик Пандоры.
Когда-то гостиная казалась дворцовой комнатой, а теперь напоминает склеп, в котором спят чудовища: старый шкаф ручной работы, черный кожаный диван, два кресла и, конечно, рояль — самое страшное чудовище. Если его разбудить, оно сожрет меня целиком, перемелет каждую косточку воспоминаниями.
Как же все здесь изменилось!.. И при этом осталось прежним. Даже запах тот же: чуть затхлый, чуть с пылью и нотками старого дерева — запах комнаты, о которой заботятся, но редко открывают.
Босиком, обогнув рояль, подхожу к окну и аккуратно раздвигаю тяжелые шторы — металлические кольца, запинаясь, скользят по карнизу.
…а где-то в параллельной вселенной восемнадцатилетняя девочка становится на носочки и рывком распахивает шторы, как театральный занавес: “Та-дам!”
Я запрещаю себе вспоминать. Пытаюсь сосредоточиться на реальности: пылинках в воздухе, запахе старого дерева, который теперь, кажется, стал насыщеннее.
Свет из окна проложил дорожку по паркету и заполз на ковер. Там, где на него легло солнце, ворс выглядит ярче, будто его намочили водой.
Оглядываюсь через плечо на рояль.
…Саша пододвигает к нему банкетку. Проводит пальцами по клавишам так чувственно, что я ощущаю его прикосновение на руке, от локтя до кончиков пальцев. “Хочешь научиться играть эту мелодию?”