Я все смотрю на Даника, пожираю его глазами. Легкая щетина — ему так идет! Изогнутую бровь пересекает короткий белый шрам. В детстве у него такого не было…
Возможно, я смотрю на него слишком откровенно. Парни уже опустошили стаканы, но за работу не принимаются, пялятся на нас.
— Что здесь происходит, Даниил? Этот дом сегодня продается, а вы раскопали сад, — серьезным тоном говорю я, а сердце все еще колотится от того, что Сашин сын вырос и стал вот таким: красивым, мужественным, работящим.
— Кирилл Владимирович сказал поменять трубы, еще неделю назад, но они приехали только сегодня.
Кирилл… твою мать!
Я улыбаюсь:
— Сколько это еще продлится?
— Завтра закончим.
— Ну… меняйте.
“И кепки наденьте”, — едва не вырывается из меня.
Я разворачиваюсь и иду к крыльцу, физически чувствуя взгляд Даника на своей спине.
Дома первым делом звоню покупателям и переношу встречу на два дня.
— Ты перенесла встречу с покупателем! — вместо приветствия выговаривает мне Кирилл по телефону.
Я отнимаю мобильный от уха и какое-то время просто иду по улице, рассматривая деревенские дома.
После разговора с Даником я вернулась в свою комнату. Сидела на кровати, сдвинув в сторону Машины ноги, и слушала, как разговаривают парни за окном, как с хрустом врезаются в землю лопаты. Меня немного потряхивало.
Было только девять утра. Машка проспит до полудня — она всегда просыпается поздно, во сколько бы ни легла. Оставалось еще три часа…
Совсем рядом, за дверью гостиной, стоял рояль. Я чувствовала его через стену, как чувствуют присутствие живого человека. Мы целовались с Сашей в той комнате. Я танцевала на рояле в вечернем платье моей матери, а потом Саша гладил пальцы моих ног. «Твои пальцы, словно маленькие клавиши», — говорил он.
Мне нельзя туда заходить. Эта комната должна быть опечатана, как место преступления. Если бы я не настояла, если бы не заставила Сашу обратить на меня внимание, он был бы жив.
“Скоро вернусь. В холодильнике йогурты, на столе бананы”, — написала я Машке на листке из блокнота и положила записку под ее телефон — там точно найдет. Хотела еще дописать, чтоб не лазила по комнатам, но решила не подкидывать идей.
Я шла по городу и рассматривала улицы — совсем их не помнила. Дорога к Саше и обратно всегда пролетала в мыслях о нем. Теперь я шла не спеша, всматриваясь, вслушиваясь.
Дома здесь в основном деревянные, деревенские — даже на главной улице. Из водоразборной колонки капала вода. На подоконнике между вазами с фиалками грелась пушистая кошка. Птицы пели — аж уши закладывало. Пахло цветами и скошенной травой — даже сильнее, чем нагретым асфальтом. Такой непривычный, такой свежий запах, что голова шла кругом. Хотя кому я вру? Голова шла кругом вовсе не из-за этого.