— Ну… Один похож на моего, но не такой. Не помню точно. Другой…
— Не торопись, — я кивнул. — По одному.
— Угу. — Тимка сглотнул. — Первый, он… он плетёт.
— Плетёт?
— Паутину. Но не из ниток. Из гнили… не знаю. Он в стенах сидит. Огромный город такой, как в сказке. Камень везде, такие ещё штуки острые, как иглы в небо.
— Шпили, — кивнул Стёпка.
— А? Ага, — Тимка довольно кивнул. — Шпили. И людей там — как муравьёв. И он их всех за ниточки дёргает.
— Столица? — нахмурилась Ирма.
— Железноград? — протянул я. — Дело плохо. Идеальная кормовая база для твари, жрущей людские пороки.
— А второй? — спросил Раннер.
Тимка зажмурился, вцепившись пальцами в шерсть Живого.
— Холодно… То есть нет, там тепло. Но еда у него холодная. Он жрёт тех, кто уже не дышит. Ходит по полям. Воняет железом и тухлым мясом. Много мёртвых. Он по деревням пойдёт скоро…
Значит, у этого второго скоро в распоряжении будет целая армия. Но где он?
— Тима, это всё? Где он, ты знаешь подробнее?
— Нет, п-простите… Знаю, что он, фу… Жрёт.
Тимка помолчал. Потом голос ушёл ещё на тон ниже:
— Дядь Макс… Мой, который Тенежор, перед смертью успел крикнуть. Тем двоим. Передал.
— Что передал?
— Деревню вашу. Они теперь сюда смотрят. Оба. Знают, где вы.
Я выдохнул и на секунду закрыл глаза.
Мать твою… Деревня на карте у двух оставшихся Генералов. Один сидит в столице, в большом городе с башнями. Второй… Жрёт и имеет армию? Кто у нас жрёт трупы? Гуль?
— Спасибо, Тимка.
Пацан кивнул и привалился ко мне сильнее.
— А я… останусь? — голос у него дрогнул, сорвавшись на тонкий, жалкий сип. — А меня не выгонят? Я ж был… Я же людей убивал.
Я посмотрел на его худую, трясущуюся шею. На слёзы, которые снова блестели в уголках серых глаз. Протянул руку и тяжело, основательно положил ладонь ему на затылок.
— Слушай меня внимательно, Тимка, — сказал я ровно, глядя ему прямо в глаза. — Того Сухого больше нет. А ты — есть. Ты теперь живешь в моей деревне. А из неё если и выгоняют, то только за проступки, которые делает сам человек, а не какая-то тварь. Понял меня?
Пацан судорожно глотнул воздух. И в эту секунду я почувствовал, как колотящееся сердце у него под рёбрами вдруг сбавило ритм. Тимка подался вперёд и уткнулся лбом мне в плечо, вцепившись пальцами в мою куртку с такой силой, словно боялся упасть.
— Дядь Макс…
— А?
— А ещё… я их чувствую. По-другому. Этих Сухих… Если они придут — я почую их раньше всех.
— Учуешь? — переспросил я.
— Угу.
— Отлично, Тимка. Это и будет твоя работа. А пока спи спокойно.
Лана увела меня в наш шалаш — мне всё ещё было дурно.