— Светить Андрея. Кому бы то ни было. И третье — давить на него.
Георгий Петрович согласно кивнул.
— Б…! — неожиданно выругался он. — В собственной стране придётся в Штирлица играть!
Генерал смял окурок папиросы. Хотел с досадой выбросить его в окно, но передумал и опустил в пепельницу.
— Посмотри на это с другой стороны, — улыбнулся Владимир Вениаминович. — Нам выпал уникальный шанс — знать будущее и иметь возможность подготовиться к нему. Андрей всё решил правильно. Если нельзя спасти страну — можно помочь хотя бы какому-то количеству людей. Собрать их вместе, объединить общими интересами. А потом — и общими задачами.
— Какая-то первобытная коммуна получается, — криво улыбнувшись, пошутил Георгий Петрович.
— Интересное сравнение, — кивнул Беглов. — Именно коммуна. Ну, так ведь и мы с тобой — коммунисты.
Владимир Вениаминович запрокинул назад крупную голову и гулко расхохотался.
А скорый поезд, мягко покачиваясь на стыках рельсов, всё ближе подъезжал к Ленинграду.
Бледный проводник в запертом на ключ служебном купе прятал на дно сумки с бельём бутылки «Московской» и пачки болгарских сигарет.
Я посмотрел вслед уходящему поезду. Железные круги буферов на заднем вагоне напомнили мне круглые любопытные глаза, а автосцепка между ними — угрожающе сжатый кулак.
Всё, обратного пути нет. Я рискнул довериться генералу и Владимиру Вениаминовичу, и теперь целиком завишу от них.
Утешает, что в случае провала их тоже не оставят на свободе. Мы окажемся в соседних лабораториях в качестве подопытных мышей. Слишком опасно наше знание.
Несмотря на эти мысли, я испытывал гигантское облегчение. Теперь не надо тащить этот груз одному и мучиться от невозможности что-то сделать. Со связями Георгия Петровича и Беглова всё становится намного проще.
Но Беглов! Вот жук!
— Вы согласитесь на новые сеансы гипноза Андрей Иванович? — как бы между делом спросил он. — Не подумайте, что я хочу нарушить своё слово. Но эти сеансы могут дать нам подробности, о которых вы забыли. А что, если они окажутся важными?
И когда я наотрез отказался, он сразу же отступил.
— Хорошо, конечно! И с той информацией, которая есть, мы можем горы свернуть!
Мы договорились всё хорошенько обдумать и встретиться через неделю в Черёмуховке — обсудить конкретный план действий.
В животе заурчало. Надо бы пообедать.
Я взглянул на часы на высокой вокзальной башне — без четверти три.
А поеду-ка я домой, к родителям! Отец и мама ещё на работе, но сестрёнка наверняка уже вернулась из школы. Да и Серёжка вот-вот придёт.
Я завёл машину и поехал в сторону дома.