Пора идти. Пока до Трифона доберёшься, да пока обратно — дело небыстрое. Раньше, бывало, он и сам в деревню заглядывал. А теперь засел в своей землянке сиднем, и носу не кажет.
А ведь тоже человек. Обрадуется гостинцам к празднику. И травки у него можно взять, которая от прозрачных мушек помогает.
Баба Таня сменила табуретку на палку с резиновым набалдашником, взяла корзинку и медленно спустилась с крыльца. Дверь запирать не стала — кому тут что брать-то?
Вышла за калитку и прямо вдоль речки направилась к лесу, который синел вдалеке за полем.
Собаки к полудню набегались и наплавались. Теперь они лениво плелись впереди, вывалив набок длинные розовые языки. Высокая трава временами полностью скрывала их, только помахивающие рыжие хвосты взлетали над зеленью.
— Может, передохнём? — предложил я Владимиру Вениаминовичу.
— Хорошо бы, — в ответ пророкотал он.
На его блестящих чёрных сапогах сорок седьмого размера налипли мятые метёлки травы. На широком лице, словно прозрачные бусины, выступили мелкие капельки пота.
Уходился за утро. Но зато на поясе висели честно добытые три утки. И не чирки — полновесные кряквы.
Мы ушли километра на четыре вверх по течению Песенки в сторону деревни, и теперь возвращались обратно.
— Попьём чаю? — спросил я.
— Да ну его, — лениво отмахнулся Владимир Вениаминович. — Ещё с костром возиться. Так посидим.
Мы нашли сухое поваленное бревно. Разрядив, прислонили к нему ружья и сели сами. Собаки немедленно плюхнулись у наших ног, вытянули натруженные лапы.
— Не курите? — спросил Беглов.
Я помотал головой.
— Нет.
— А я раньше курил, — поделился он. — В Индии бросил.
— Вы по работе туда ездили? — спросил я.
Интересно было — ответит он, или нет.
— По работе, — кивнул Владимир Вениаминович. — Изучал индийских йогов. Даже сам немного занимался.
— И как?
— Да вы знаете — странное ощущение, Андрей Иванович. Йога — это ведь целая философия, которую нам с вами не так-то просто понять. А уж принять — и тем более. Она включает в себя всё — физические упражнения, дыхание, питание. Но это всё на поверхности. А вот перестройка сознания — это по-настоящему интересно.
— Чем? Ну, сидят себе полуголые люди, скрестив ноги. Что тут такого?
Я возражал не из упрямства. Мне хотелось разговорить психотерапевта. И из любопытства, и от мысли, что он может попытаться разговорить меня. Нет, пусть уж лучше рассказывает про йогов.
— Что такого? — удивился Владимир Вениаминович. — А вы сами подумайте! Вот живёт человек. И всё его имущество — набедренная повязка и старый коврик. Питается один раз в день рисом с овощами. И при этом — абсолютно счастлив! Вот вы бы так смогли?