И только я один знаю, что будет дальше.
— Чего ты там застыл, Андрюха? — весело окликнул меня Серёжка. — Устал, что ли? А ещё старший называется!
— Александр Сергеевич, можно?
Дверь кабинета приоткрылась, и в неё просунулась давно не стриженая голова с падающими на лоб сивыми прядями. Из-под прядей хитро поблёскивали глаза.
Тимофеев нехотя оторвался от заполнения отчёта по использованным путёвкам.
— Э-э-э… Иван Николаевич! Извините, но у меня сейчас не приёмные часы. Работы навалом.
На лице Ивана Николаевича промелькнуло недовольное выражение.
— Из самого Репино ехал, — пробормотал он. — Что ж мне теперь — обратно? Я ведь по делу, не просто так.
Александр Сергеевич вздохнул.
— Ну, проходите, присаживайтесь. Что у вас за дело? Только покороче, пожалуйста.
Иван Николаевич Болотников проскользнул внутрь, плотно прикрыв за собой дверь. В руках у него была матерчатая сумка, которую он держал, прижимая к коленям.
Болотников оглядел кабинет.
— Хоромы у вас! Богато!
В его голосе Тимофееву послышалась странная зависть.
— Что вы хотели, Иван Николаевич? — строго спросил Тимофеев.
— Чайку не нальёте? — Болотников мигом сменил тон на просительный. — Прошу прощения. От самого Репино ехал. Да пока электричку ждал…А на вокзале чаёк столько стоит — ого-го! Гребут денежки с трудового народа!
Тимофеев поставил на стол чашку, налил в неё заварку и разбавил кипятком из горячего чайника. Он тоже хотел выпить чаю, но не успел. И всё-таки, поставил на стол только одну чашку.
— Индийский! — довольно причмокнул Болотников. — Извиняюсь, а конфетки нет? Или хоть сахара? Не могу без сладкого пить — горчит сильно.
Тимофеев снова вздохнул и достал из верхнего ящика стола кулёк с «Барбарисом».
— Только карамель.
— А и карамель сгодится, если шоколадных нет, — угодливо улыбнулся Болотников.
Он быстро схватил конфету, ловко развернул прилипший фантик и бросил карамель в рот.
— Кисленько, хорошо!
— Так что вы хотели?
Тимофеев спрашивал уже нетерпеливо, постукивая носком ботинка по полу.
Болотников, держа кружку двумя руками, сделал торопливый глоток, снова причмокнул и сказал:
— Так я на счёт собачек приехал.
— Насчёт каких собачек? — не понял Тимофеев.
— Не помните? Как же! У егеря Жмыхина собачки-то остались. Там их ваш стажёр кормит. Уж кормит, или нет — не знаю. Померли, поди, собачки с голоду давно!
В голосе Ивана Николаевича слышалась искренняя печаль.
— Да почему «померли»? — раздражённо спросил Тимофеев. — С чего вы взяли? Мы Синицына на постоянную работу оформили. Теперь ему собаки и самому пригодятся, наверное.