— Держи, Андрей Иваныч!
Он протянул мне чисто вымытое ведро.
— Спасибо за рыбку! Люблю её — страсть!
— Так приезжайте на рыбалку, — улыбнулся я.
Фёдор Игнатьевич только махнул рукой.
— Да когда мне? Дел по горло!
Я подошёл к машине, забросил ведро в кузов и сказал Серёжке:
— Пересаживайся! Сам поведу — нас уже ждут.
Он надул губы, но послушно перебрался на пассажирское сиденье.
Дмитрий Николаевич с ребятами встречал нас на крыльце клуба. В большинстве своём волонтёрами в экспедиции были студенты. Но я увидел и несколько школьников старших классов.
Мы с археологом пожали друг другу руки, и я чуть подтолкнул Серёжку вперёд.
— Мой брат, Сергей! Впрочем, вы уже виделись.
— Мельком, — улыбнулся Дмитрий Николаевич. — Как хорошо, Серёжа, что ты приехал. Мы здесь столько всего раскопали — ты не поверишь!
Серёжка недоверчиво взглянул на меня.
— Да ты сперва посмотри и послушай, — сказал я ему. — Дмитрий Николаевич! Вы можете устроить парню экскурсию по крепости?
— Конечно, — улыбнулся Сюзин и энергично тряхнул рыжими кудрями. — Правда, у меня не очень со временем. Но попрошу кого-нибудь из девочек. Таня! Подойди сюда, пожалуйста!
— Да, Дмитрий Николаевич!
Это была та самая девочка из электрички. И голос её я узнал — она только что разговаривала со мной по телефону.
Таня.
Вот чёрт!
— Таня, покажи, пожалуйста, молодому человеку наши находки, — попросил её Сюзин.
— Хорошо, — серьёзно ответила девочка, и протянула брату руку.
— Таня!
Брат торопливо вытер ладонь о штаны.
— Сергей!
— Идёмте, Сергей!
Я поневоле проводил их взглядом.
Андрей, вы не очень торопитесь? — спросил меня Дмитрий Николаевич.
— Не очень, — ответил я.
— Тогда прошу в мой кабинет!
— И куда мы теперь? — жалобным голосом спросил Рыжий.
Он хмуро глядел на редкие новостройки на окраине Ленинграда.
Семён ободряюще хлопнул Рыжего по плечу.
— Не допёр, братан? У егеря отсидимся! Михря про него не знал, так что всё будет тип-топ. Дождёмся, пока твой батя вернётся, позвоним ему. Пусть постарается ради сына.
— Он меня убьёт!
Рыжий даже всхлипнул, стараясь разжалобить… кого? Семёна? Судьбу, которая так несправедливо подставила его?
Семён искоса презрительно поглядел на Рыжего.
Мажор, б…! Такому только у девчачьей титьки слюни пускать.
Самого Семёна распирало буйное озорство. Несмотря на весёлую жизнь в городе, он порядком устал без дела. Да и бабки подходили к концу, а новой темы не предвиделось.
После того, как их с Рыжим чуть не накрыли в схроне, они носа не показывали к Жмыхину. Семён вообще месяц кочевал с хаты на хату — благо, бабки были. Рыжий жил дома, но так было даже лучше — если бы его повязали, Семён сразу узнал бы об этом и успел смазать лыжи.