Мир замер.
Звук собственного дыхания оглушал. Сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно на всю поляну. Я уставился на Торса, моргнул раз, другой, третий. Встряхнул головой. Проверил слух — может, что-то не так со мной после всех передряг в изнанке?
Нет. Я слышал правильно.
Торс. Этот молчаливый бугай. Говорил.
Слова. Настоящие, живые слова вылетали из его рта.
— Чё, Торс? — Мой голос прозвучал хрипло, неуверенно. — Ты… ты говоришь?
Я сам не узнавал свой тон. Обычно я говорил с каменным спокойствием, с толикой сарказма. А сейчас звучал как ребёнок, который увидел чудо.
Торс медленно повернул голову в мою сторону. Его глаза смотрели прямо на меня. В них читалось что-то новое — облегчение? Радость? Боль? Трудно было понять.
— Да, — басистый голос прозвучал снова.
Одно слово. Короткое, простое. Но оно перевернуло мой мир.
Охренеть. Просто охренеть.
Ноги подкосились. Я сел прямо на траву, не в силах стоять. Потёр лицо ладонями, словно пытаясь стереть галлюцинацию. Но когда убрал руки — Торс по-прежнему стоял передо мной. По-прежнему смотрел. По-прежнему мог говорить.
Все проблемы — хрень с кольцом Аркана, разрушающаяся двенадцатая терра, Хранитель изнанки, потерянная сила — всё это вдруг стало вторичным. Как будто кто-то нажал на паузу в этом безумном мире и сказал: «А теперь подумай об этом»
Единственное, что имело значение в эту секунду — Торс заговорил.
— Ты всё это время мог говорить? — Голос дрожал. Чёрт возьми, когда я последний раз так терял контроль?
Торс медленно покачал головой. По его щекам стекали слёзы — прозрачные дорожки на лице, грязном от пыли и копоти двенадцатой терры.
— Нет, — ответил он тихо.
Слёзы. У Торса. Первый раз за всё время знакомства я видел этого железного бугая плачущим. Он, который без эмоций ломал кости врагам, крушил черепа, сносил головы. Плакал.
— Так, ещё раз, — я сделал глубокий вдох, пытаясь собраться. Воздух в лёгкие шёл тяжело, словно забыл, как дышать. — С двенадцатой терры мы прошли через столько дерьма, что впору его лопатой хлебать. Через Чёрный рынок, аномалии, тварей, патриархов. И ты всё время молчал. А сейчас заговорил?
— Да.
Снова односложно. Но это было так типично для Торса — даже заговорив, он остался немногословным.
Перевёл взгляд на Ульриха. Стратег застыл как статуя. Рот приоткрыт, глаза расширены до предела. Выражение лица — как у человека, который увидел, как покойник встал из гроба и пошёл танцевать.
И это понятно. Ульрих много чего повидал за свою жизнь. Чёрный рынок с его интригами, войны между родами, предательства, которые оборачивались реками крови, убийства на каждом углу. Но говорящего Торса — такого он ещё не видел.