— Захотели — спасли бы! — безапелляционно заявила Лёля. — Вот когда я буду вытаскивать раненых с поля боя, у меня ни один не погибнет! Клянусь!
— Как же ты собираешься их выносить, такая кроха? — спросила Валя.
— Сама ты кроха! — взвилась Лёля. — Мама, скажи ты ей! Чего она дразнится!
— Валя, в самом деле, что ты над ней подшучиваешь, — с улыбкой сказала Мария, потому что в гневе младшая дочь напоминала нахохлившегося воробышка.
— Я с ними серьезно, а они! — окончательно возмутившись, вспыхнула Лёля и, схватив сумочку, выскочила в сени. Там, быстро одевшись, выбежала на улицу. Только слышно было, как хрустит снег под её валенками.
— Умчалась, — сказала Валя, глядя на сестру в окно. — К своему, наверное, поскакала, стрекоза.
— Валя, а ведь её убьют, — вдруг тихо-тихо произнесла Маняша, и у Вали сердце замерло.
— Мама, что ты такое говоришь⁈ — она резко обернулась.
— Не знаю, — пожала плечами женщина. — Вот когда она сказала, что на фронт собралась, у меня будто внутри что-то оборвалось. Какая-то ниточка.
— Мамочка, ну что ты, в самом деле, — Валя подошла и, обняв Маняшу, ласково погладила её по голове. — Всё будет к ней хорошо. Она упрямая, взбалмошная девчонка, но ведь умница же, ты сама знаешь это прекрасно. Ничего с ней не случится.
— Нам только верить остаётся, дочка, — проговорила мать.
Сколько мы уже тащимся по этой треклятой степи? Вроде всего пару часов как отъехали от железнодорожного полустанка, где мы с Петро влились в дружную компанию артиллеристов. Мне так сразу показалось, что они давно вместе. Понимают друг друга с полуслова, а своего капитана Алексея Балабанова так вообще с одного взгляда. Мне стало интересно: откуда он взялся, такой опытный? Если верить Петро, война идёт почти год, а офицер не такой уж старый, чтобы выглядеть опытным воякой.
Пока рассуждал, Балабанов проехал мимо. Я посмотрел на него внимательно. Рост средний, лицо хотя и загорелое и обветренное, но молодое. Сколько ему? Напоминает Данилу Козловского, а тому который год? За тридцать точно, к сорока приближается. И тут мне вспомнилась одна фотография. Мужчины с лицом, изборождённым глубокими морщинами. Выглядит он, словно ему на пенсию пора. На самом деле — сорока нет. Вот как война человека изменила! Постарел за несколько месяцев, да так сильно. Получается, что Балабанов ещё моложе? Статный, симпатичный, кареглазый.
— Павел Матвеевич! — это я обратился к старшине, который шёл рядом с орудием. Ехали мы неспешно, потому он приблизился к лошадям. Хотел было и дальше по-граждански, но тут вспомнил: так нельзя. Может по шапке прилететь. По пилотке то есть. — Товарищ старшина! Разрешите обратиться!