— А еще я пошел на поправку очень быстро, — подхватил разговор Эмильен, явно справившись со смущением.
Да, он же не любил говорить о здоровье, о ранениях. Но сейчас Катарина действовала на него хорошо, выцарапывая из раковины скромности. И он добавил:
— Я должен извиниться перед врачами, потому что сам, видимо, не верил в успех, и потому лечение так затянулось. Ну, или… или моя истинная, моя любимая рядом помогла!
— А вот это скорее всего, — довольно отметила я.
***
Гостевые комнаты были готовы, так что всех наших друзей после застолья разместили с удобствами. Детей отправили в отдельную комнату, и я мысленно поблагодарила Катарину: теперь я не чувствую свою вину перед сыном, уединяясь с мужем. Алику не будет скучно, а утром они поиграют с Питером.
А мы с Раулем, наконец, остались вдвоем. Понятливая Петра забежала ко мне в соседнюю комнату, ослабила шнуровку на платье, и снова убежала, чтобы не мешать и не смущать. А я посмотрела на ту самую красивую сорочку. И, наконец, надела ее, и вышла к Раулю.
— Тихой и скромной свадьбы не получилось, — борясь со смущением, начала разговор, — но мы теперь вдвоем!
— И какая же ты красавица! – выдохнул Рауль. – Моя жена! Настоящая жена, которую не нужно скрывать! Моя красивая, моя любимая…
— Какой ты красивый, — уткнулась я в его грудь. – Я даже не могла надеяться недавно, что не просто тебя найду, а с полным правом обниму!
И я решительно начала снимать его мундир, а затем дотронулась до пуговиц на белоснежной рубашке.
Глаза Рауля в целомудренном полумраке мерцали темными угольями, и он не отрывал взгляд от меня.
— Красавица! Моя!
Он огладил мою фигуру сильными ладонями, словно обнимал драконьими крыльями. А потом, внезапно, подхватил на руки! Какой сильный у меня муж! И только сейчас я поняла, что раньше у него была какая-то скованность в движениях, он явно старался не хромать, но нога уставала. А теперь он двигается, как юноша, словно не было никаких ранений.
Набравшись смелости, я положила руки ему на плечи, и потянулась, чтобы поцеловать. А потом мы целовались… долго, всласть. И я гладила горячую смуглую кожу под его рубашкой, а Рауль наклонился к моей груди, втянул мой аромат, и тихо проговорил:
— Словно шелковая кожа, и ты… медовая, сладкая сама!
Сорочку Рауль не разорвал, но расшнуровали мы ее как-то мгновенно, и его одежда тоже успела куда-то испариться…
Три года спустя
Нет, врачи, конечно, не лгали Раулю, они просто не могли в тот момент ничего обещать. И, если бы мы не встретились… если бы мы снова не встретились, детей у него не было бы. И у меня бы не было больше никого, кроме Алика.