— Скажите, а меня часто наказывали?
— Тебя? — изумленно вытаращилась Дашка и рассмеялась, будто я что-то смешное спросила. — Никогда. Ты же отличница, пример для подражания, а нас к тебе на перевоспитание подселили.
— Ну и как? Перевоспитались? — хмыкнула язвительно.
Внутри я не ощущала себя заучкой, да и соседки ко мне тепло относились, это чувствовалось за их неподдельной тревогой и искренним желанием помочь.
— Конечно! — не поняла иронии Дарья. — Марфа вон по математике подтянулась и с черчением дела на лад пошли. Учитель похвалил даже за старание. А Милка наша в кружок театральный записалась, как ты и советовала. Теперь хоть не боится у доски отвечать.
— А ты?
— Что? Я? — картинно уставилась девица, захлопав глазками. — У меня и так все хорошо! Нечего меня перевоспитывать. Хватит уже болтать. Идемте, а то к раздаче опоздаем, будем потом в последних рядах стоять.
Девушка первой выскочила в коридор, хлопнув дверью. Снаружи как раз послышались такие же хлопки и топот каблучков.
— Врет! — шепотом пояснила Милка. — С ней прежде никто вместе жить не хотел. Из-за кошмаров! — Я удивленно вытаращилась на брюнетку, и та со вздохом пояснила. — Кричала сильно по ночам, металась, спать никому не давала, вот ты и забрала ее из жалости. Но Дашка гордая — ни за что не признается, что это ты помогла от кошмаров избавиться.
— Я? Каким образом? — удивилась.
В учебе подтянуть — одно дело, но справиться с ночными кошмарами — совершенно другое. Тут же специалист нужен, не то, что я.
— Вы идете или нет? — Как оказалось, Григорьева никуда не ушла и стояла под дверью, будто знала, что о ней разговариваем. На Милку зыркнула так, что та невольно съежилась и опустила глаза в пол.
— Да, конечно, — улыбнулась дружелюбно. — Покажешь, где столовая? А то проголодалась так, что живот сводит.
— Разумеется, — девушка кивнула и направилась к лестнице.
Мы пристроились следом, вливаясь в общий поток. Однако окончательно слиться с ним не получилось. Многие оглядывались на нас, перешептывались, а то и откровенно обсуждали мое возвращение. Нашлись и такие, кто смотрел враждебно. Неужели кому-то дорогу перешла? Когда только успела?
— Это кто? — украдкой спросила Милу насчет фигуристой девицы с иссини черными волосами.
— Полина Малевская, — шепотом ответила девушка. — У них с Глебом любовь была. Полька жутко его к тебе ревновала.
— Погоди, Глеб — это, который?..
— Да! — подтвердила худшие опасения Реутова. — Погиб он, а накануне они крепко поссорились. Девочки говорят, Полька тебя винит в его смерти, а еще плачет ночами.