— Не так быстро, Сашенька, не так быстро, — попенял мне дед Семён. — Я тебя понимаю и даже где-то сочувствую, но беда в том, что добровольное отречение не прописано в Уложении.
А то я, болезный, не знаю… но попробовать всё равно стоило.
— Предки стормозили!
— Предки знали, что делали, отрок! — снова вмешался дед Захар. — Они прописали лишь два законных способа смены главы сознательно, чтобы у таких, как ты, не возникало соблазна избежать ответственности! Хотя до такого нормальный глава не должен доводить, воспитывая наследника! Но в твоём случае виноваты обстоятельства — ты осиротел и не получил должного воспитания… а Герману было некогда, всё выгоду для клана выискивал!
— Ты вменяешь мне это в вину, Захар? — нехорошо зыркнул на старейшину дядя Герман.
— Отмечаю твоё упущение, Герман! — не стушевался тот. — И теперь ты должен его исправить. И ты, отрок, тоже!
— Хотите, чтобы я самоубился⁈ — не сдержал я иронии. — Боюсь, с моей стороны вы не найдете понимания. Убивайте сами, лично. Законного наследника, ага. Ну, кто решится на открытый бунт? Что там насчёт воздаяния в Уложении сказано, а, дед Семён? Так будут желающие⁈
Упс… переборщил. Но насчёт Уложения оно как-то само собой вырвалось. Впрочем, в свете последних событий апелляция к старейшине об интерпретации «слова записанного» странной совсем не выглядела.
— Уймись, отрок!
— Слушал бы ты старших, Сашенька, — поддержал коллегу Семён, — а не клоунады устраивал. Поединок!
— С кем? — ухмыльнулся я. — Кто достоин?
— Регент.
Всё, слово сказано. Только его я, собственно, и ждал.
— Умно, дед Семён. Молодец. А ведь я бы тебя и не заподозрил.
— О чём ты, Сашенька?..
— Ну как же… оппозиция, подстрекательство к бунту… смута, в общем. Ведь это ты всё устроил? И время выбрал оптимальное, и место предоставил, и сторонников загодя собрал, чтобы людей дяди Германа нейтрализовать… неужто сам на трон метишь?
— Ох, Сашенька, Сашенька… сам-то себя слышишь? Поединок! Между тобой, законным наследником, и регентом, узурпировавшим власть ввиду обстоятельств непреодолимой силы, сиречь форс-мажора. Только ты и Герман. А мы со стороны понаблюдаем. И где тут мои поползновения на пост главы? Что-то заговариваться ты стал, малец.
— Господа мои, вы ведь прекрасно понимаете, что поединок подразумевается насмерть⁈ — обратился я к залу. Дождался одобрительного гула, и снова переключился на деда Семёна: — Слышишь? Это общественное мнение! И твоя задумка как раз в том, чтобы столкнуть нас с дядей Германом лбами. В любом случае кто-то из нас умрёт. Если дядя Герман, то главой стану я — неоперившийся юнец, которым сам бог велел помыкать. А начну упрямиться, можно организовать несчастный случай, и потом первыми подсуетиться, подмяв трон. Для кого стараешься, кстати? Для него, что ли? — кивнул я на Кирилла.