По темноте возвращаться с «пляжа» бухты Тихой, было то ещё приключение. Мало того, что мы шли по большим и не очень большим камням, так кое-где приходилось передвигаться «козьей тропой» шириной не более тридцати сантиметров, прижимаясь спиной к скале.
Наконец мы дошли до дамбы насосной станции, подающей морскую воду для охлаждения турбин ТЭЦ-2, от которой шла обычная грунтовая дорога. Тут мы «всегда» надевали одежду, что и сделали, кое-как отжав плавки. Впереди маячила фигура Валерки-Грека, кривящего нам рожи.
Он был нормальным пацаном, старше нас с Мишкой на год, но учились мы вместе в одном классе. Просто Грек вел себя слишком задиристо даже со Славкой, который был старше него на два года и, естественно, время от времени получал, э-э-э, писдюлей.
— Вот же блин, — подумал я. — Разучился ведь уже материться. А здесь придётся.
Я находился в полном «ухуе», и рассуждать критически пока не мог категорически. События обрушились на меня лавинообразно, и ни о чём думать, кроме того, что я едва не утонул, всё ещё ощущая горечь морской воды во рту и болевые ощущения в лёгких, я не мог. А то, что я — это вовсе и не я, меня, почему-то, совсем не волновало.
Женька, то есть я, жил во втором подъезде, Валерка в третьем, Мишка в четвёртом, Славка в пятом. Так по домам по очереди и разошлись. Поднявшись на второй этаж, я нажал на ручку замка, дверь распахнулась и я вошёл. Пахло супом.
— Это я, мам, — сипло проскрипело моё горло.
— Женька⁈ Опять простыл⁈ Сколько я тебе раз говорила: «береги горло». В школу скоро, я ты снова заболеешь. С твоими лёгкими… Четвёртый класс еле вытянул…
Из кухни вышла очень невысокая женщина в домашнем ситцевом халате, с кучеряшками крашеных каштановых волос на голове, курносая, круглолицая. Увидев меня, она резко замолкла.
— Что случилось? — спросила она.
— Ничего, — сказал Женька.
— Ты сам не свой. Перекупался?
— Перекупался, — вздохнул я и вздрогнул всем телом от озноба.
— Иди в ванную, погрейся.
Я кивнул головой и двинулся мимо матери в сторону кухни. Ванная комната была рядом, через туалет.
— Санузел раздельный, — отметил я.
Открыв оба крана и отрегулировав теплоту воды, не стал дожидаться наполнения емкости, а прямо в одежде залез и подставил ступни ног под струю воды. Большой палец правой ноги обожгло резкой болью.
— Нельзя его под горячую воду, — подумал я и, согнувшись, стал ощупывать опухоль. Болело не сильно. Перелома нет. Это я понял ещё когда шёл домой.
— Домой! — вспыхнула мысль. — Какой, к чёрту, «домой»⁈ Какой дом в… Какой год-то? Что со мной? Где я? Кто я? Может, если напрячься, можно вернуться? Как напрячься? Что, блять, напрягать?