И вот я ехал.
— Ирина Григорьевна, э-э-э, я машину хочу у вас во дворе магазина поставить, — ошарашил я завмагшу своим хамством.
— Мерседес⁈ — спросила она. — Если только на пару дней.
— Думаю, я завтра решу вопрос с гаражом. Поспрошаю на районе.
— В центре? — ещё больше удивилась Ирина Григорьевна. — Не найдёшь. Давай я поговорю в гараже Крайкома партии?
— Да, не-е-е… Там во дворах на сопке есть гаражи. Сниму какой-нибудь…
— О! Правильно ты подсказал! Возле крайкомовского дома есть гаражи. Я у них поспрашиваю. Э-э-э… Не я, конечно. Зашлю кое-кого…
— А сегодня я поставлю, окей?
— Да, ставь, конечно. А ты… — в голосе Ирины Григорьевны послышались нотки смущения, — радио продолжаешь заниматься?
— Нет, Ирина Григорьевна, но для вас, всё что угодно! Э-э-э… В разумных пределах, конечно, а не коммерческой основе.
— Не коммерческой? А что так? Хороший бизнес. Сейчас можно.
Я не стал ей говорить по телефону, что у меня есть в планах, а лишь засмеялся.
— Вот сегодня выпьем и трезво всё обсудим.
— Хорошо, — повеселела Ирина Григорьевна. — Я могу подругу взять? Очень молодая девушка. Тебе понравится.
— Даже так? — хмыкнул я. — Если для меня, то лучше не надо. Посидим узким деловым кругом.
— Тогда уж треугольником, — хмыкнула в ответ Ирина. — Тогда этим вечером я буду твоей девушкой, не возражаешь?
В её голосе послышалась настороженность.
— Обязательно! — бодрым тоном согласился я. — Это и хотел предложить, но стеснялся.
— Ха-ха! Стеснительный ты наш! Ой! Всё! Товар пришёл! До вечера! Целую!
Последнее слово было сказано явно не для меня, а для кого-то, только что вошедшего в её кабинет. Я усмехнулся. Отлично! Проблему с машиной, хотя бы на сегодня, решил! Загоню во двор, зачихлю… Нормально.
На бухту Тихую я приехал и попал под перекрёстный обстрел соседок и пацанвы. На камеечке, что стояла рядом с бельевой площадкой, сидела тетя Валя Банных, мать Славки Федосеева, бабушка Мишки, и дворничиха. Они с подозрением вцепились глазами в мой мерседес, а я остановил машину и вышел к ним.
— Здравствуйте, соседки! — поздоровался я бодрым голосом. — Не признаёте?
Соседки напрягли мозги.
— Не признаём, добрый молодец, — сказала бабушка Мишки, видевшая меня всего-то раза два, так как жила и гостила во Владивостоке наездами.
— Так это Женька Дряхлов! — воскликнула тётя Валя Банных. — Точно — Женька. Я его по ушам узнала. А так… И не признаешь. Давно тебя не было. Вырос-то как!
— Женя⁈ — тётя Фрося Федосеева удивилась. — Какой взрослый! Взрослее моего Славки выглядит. А ведь младше же?
— Младше, тётя Фрося. На три года.