«Нет. Извини».
И честно… На этом моменте у меня возникает какое-то стрёмное и странное предчувствие…
Которое не отпускает меня прямо до конца учебного дня…
Виктория Зуева
Когда я приезжаю в универ и бегу в инвентарку, мама сразу же видит в чём я, разумеется… О
таком костюме она явно раньше не слышала… Но не это служит причиной моей паники…
А синяк у неё под глазом… Огромный и болезненный синяк… От которого у меня сразу же в горле
давит здоровенный ком.
– Мама, ты что?! Что это такое… – бросаюсь к ней с расспросами, но она прячет лицо.
– Миша… – отрезает сухо. – Надеюсь, ты рада, что из-за твоих шатаний где-то он срывается на
мне.
Мне так больно это слышать, потому что я уже взрослая. И вообще, он мне не родной… Он мне
никто. Я ушам своим не верю. Почему я должна оправдываться…
– А я здесь причём? Мама…
– Вика, не строй из себя глупую овечку, хорошо? Ты знала, что так будет… Он предупреждал…
– И что мне теперь… Мам… Мне тоже жить с вами и ждать, когда любая его вспышка закончится
вот этим?! Я не хочу так. Мне хватило того раза!
– Ты же сама его провоцируешь!
Провоцирую, блин… Как-то раз мне прилетело, потому что я вместо бухла на свою же пенсию по
потере кормильца купила себе новый альбом и карандаши… А последней каплей стало, что он
вытащил у меня кровные заработанные из кармана без спроса… И мне пришлось выкрасть их
обратно. За это он вмазал мне по лицу, а мать смолчала, как всегда…
– Мама… – хмурюсь я, и у меня ощущение, что она в упор не понимает. Не слышит и не видит
того, что происходит… Какое есть оправдание этому насилию? Ему что-то не понравилось – он
ударил. Ему что-то нужно – он приказывает… И ничего ей не даёт. Только бухает как мудак и
лежит на диване… Пока она вкалывает. Ещё и меня пытался отправить на работу. Сам он инвалид
и получает пенсию. Её и пробухивает, считая, что работать ему совсем не нужно… Алкаш и
нахлебник. – Ты бредишь… Не видишь ничего перед своими глазами! Очнись! Кого ты посадила на
свою шею?!
– Ви, я не буду это обсуждать. Я взрослая, а ты ещё ничего не смыслишь в жизни… Просто
знай, что это на твоей совести, – огрызается она, когда я беру тряпку с ведром и в очередной
раз смотрю на неё, вздыхая. Нет, это не лечится…
– Нет, мама, не на моей! Даже тётя Зоя видит во что превратилась твоя жизнь!