Заметил, что на уровне инстинктов я оценил каждого. Тело монстра автоматически определяло ранг, силу, статус, угрозу, словно невидимая шкала в сознании выстраивала иерархию от самого слабого до самого сильного.
Самый крупный лежал в углу. Огромный самец, почти вдвое больше остальных, с тёмно-зелёной шерстью, перемежающейся серебристыми пластинами чешуи. Его правый бок покрывали шрамы — глубокие борозды, оставленные когтями или оружием.
Двое медведей поменьше, но всё равно внушительных размеров, расположились по обе стороны от вожака. Их позы выражали смесь почтения и настороженности. Они не смотрели прямо на крупного самца, но всё время держали его в поле зрения, готовые выполнить любое указание.
Он тут «монстр-пахан»? Иерархия в группе была предельно ясной: один доминантный самец, его приближённые и остальные. Классическая структура стаи хищников, существующая миллионы лет.
Новенькие вместе со мной расположились у входа — самая низкая позиция в иерархии. Дальше всего от удобных мест, ближе всего к опасности, последние в очереди на еду. Мох здесь был жёстче, суше, менее комфортный для шкуры земноводного монстра.
Что там ещё у меня по «прибыло-убыло»? Мысленно проверил, что сохранилось от моих способностей или было утрачено при перемещении в тело монстра.
Заларак… Его нет. Чёрная полоса на руке, интегрированный артефакт, дающий колоссальное усиление магии, исчез вместе с человеческим телом. Хреново. Получил бы неслабый прирост к силе. В бою это могло стать решающим фактором.
Все модификации, приобретённые для человеческого тела, остались в прошлом — рука Тарима, кожа ползуна с устойчивостью к магии и физическим повреждениям. Так что я чистокровный водяной медведь.
Принюхался. Новые сенсоры давали неожиданно богатую информацию. Запахи рассказывали историю каждого монстра — возраст, сила, здоровье, настроение, даже примерный рацион за последние дни.
Пять из пятнадцати водяных медведей были самками — меньше по размеру, с более светлым оттенком шерсти и чешуи, но не менее опасные. Три самки держались вместе со мной, две другие — ближе к вожаку, видимо, его фаворитки.
В дальнем углу, скрючившись, лежал водяной медведь меньше остальных. Его шерсть была тусклой, как и чешуя. От него исходил запах болезни — кисловатый, с нотами гнили. Остальные держались на расстоянии. Ему, скорее всего, конец. Слабые особи редко выживают в сообществах хищников. Если болезнь не убьёт, то сородичи добьют при первой возможности.
Вон как трясётся. Больной медведь дрожал мелкой дрожью, мускулы под шкурой непроизвольно сокращались. Периодически он издавал тихие стонущие звуки, похожие на бульканье. Как только до десятого ранга дожил? Либо он недавно был ранен или отравлен, либо… это ненастоящий водяной медведь?