— Мать моя Василиса… — растянул я, откидываясь в кресле.
Полное разочарование. Столько надежд, столько планов, и всё напрасно. Големчик оказался бесполезен. По крайней мере, пока я не найду способ использовать его на полную катушку. Что мне от его скорости?
Из ванной вышел Ам — мокрый, голый по пояс. Лицо разрумянилось от горячей воды. Полотенце на плечах. Взгляд сонный, расслабленный.
Он увидел голема. Глаза мгновенно расширились, сон как рукой сняло. Шаг вперёд, ещё один. Любопытство на лице — детское, искреннее.
— О! У тебя есть… — голос дрогнул от восторга. — Ты специально нашёл мне друга?
Друга? Я даже не сразу понял, о чём он. Моргнул, посмотрел на голема, снова на Ама. Странная логика.
Подросток оказался рядом с големом, присел на корточки, лицом к лицу с каменной фигуркой. Изучает, рассматривает, глаза блестят от интереса.
— Амус Павлович Магинский, — представился он с серьёзным видом. — А тебя как зовут?
Говорит с каменной статуей, ожидает ответа. Полная потеря связи с реальностью? Или в его голове происходит что-то, чего я не понимаю?
Камень ничего не ответил. Естественно, это же просто статуя.
— Будешь моим первым другом. Пойдём поболтаем, — продолжил лысый, не смущаясь молчания
И… голем последовал за ним. Шаг, второй — неуклюжий, неровный. Но движение — самостоятельное, без моей команды. Просто… пошёл.
«Что? Как? Почему?» — вопросы вихрем закружились в голове.
Они сели на кровать. Вернее, Ам сел. Голем неуклюже вскарабкался, помогая себе каменными руками, и устроился рядом. Колени подтянуты к груди — поза почти человеческая.
Монстр начал ему рассказывать про свою «нелёгкую» жизнь подростка. Жаловался, делился, изливал душу куску камня. Или не куску?
Голем слушал, наклонив голову. Иногда чуть поворачивался, словно реагируя на особенно эмоциональные моменты. Никаких слов, никаких звуков, но какая-то коммуникация явно происходила.
Я открыл рот, чтобы что-то сказать, и просто махнул рукой. Наблюдал за ними несколько минут. Ам говорил, голем слушал — обычная беседа подростка с каменной статуей. Ничего странного, в моей жизни и не такое бывало. Потом разберусь.
Вышел из купе тихо, осторожно. Коридор пуст, тускло горят светильники на стенах. Поезд слегка покачивается на стыках рельсов. Дымова не видно.
Направился к камерам. Любопытство взяло верх: «Кого же везёт следак? Что за преступник такой важный, раз его сопровождает лично Дымов? И почему так охраняется? Может, это связано с моим заданием? С султаном? С Османской империей? Или с секретом, о котором Дымов не смог рассказать из-за клятвы?»