Дымов вскочил и ушёл, пошатываясь, держась за стены. Кровь капала на пол, оставляя тёмные следы.
Я остался один. В тишине, в полумраке купе, с новыми вопросами.
Время потянулось: день, второй… Колёса стучали монотонно, усыпляюще, за окном менялись пейзажи. Сначала лес — густой, тёмный. Потом поля — бесконечные, золотистые от созревшего зерна. Затем снова лес, но уже другой — реже, светлее.
Чем я занимался? Спал, много спал. Организм после всего отдыхал, восстанавливался, заживлял раны, пополнял резервы. Мышцы ныли от напряжения последних дней, в костях чувствовалась усталость. Тело требовало отдыха, и я ему не мешал.
Сон был глубоким, без сновидений. Я проваливался в темноту и выныривал через несколько часов — освежённым, сильным, готовым к новым испытаниям.
Ну, ещё ел и сидел в ванной. Еду приносили трижды в день: стучали в дверь, оставляли поднос. Всегда горячая, всегда свежая, всегда разная — кто-то заботился о разнообразии. Я проверял каждый раз. Магическое зрение, духовное. Яда не было ни разу. Может, действительно просто помогают? Не верю.
Горячая вода — моя слабость. В ванной мог проводить часы. Лежал, погрузившись по шею. Тепло расслабляло мышцы, очищало разум, помогало думать.
Паучки дежурили. Мясные хомячки патрулировали периметр — глаза и уши повсюду. Ничего подозрительного не происходило, даже Дымов не появлялся. Наверное, отходил от эффектов клятвы.
Ам достал меня своими просьбами, и его пришлось выпустить. Стучал изнутри, нудил, требовал, обещал вести себя хорошо. Уверял, что никому не навредит. В конце концов, я сдался. Я должен уважать его желание и выбор быть человеком. А раз он, сука, личность, то хочет спать в кровати и есть человеческую еду. Скорее, от скуки позволил ему быть рядом. Так что мы по очереди занимали ванную и спали. Он — на кровати, я — в кресле. Потом менялись.
Говорили мало. Ам пытался, но я не поддерживал. Не до разговоров. Иногда ловил его взгляд — изучающий, любопытный, с примесью страха. Боится меня?..
Остался ещё один день пути, конечная станция всё ближе. Мы с Дымовым обсудили, что дальше. Он зашёл вечером на следующий день. Выглядел лучше — бледный, но уже не шатался, кровь остановилась. Говорил тихо, осторожно подбирая слова, боялся снова задеть клятву.
У него на руках уже были поддельные документы с моей фотокарточкой. Хорошая работа, не отличишь от настоящих. Печати, подписи, водяные знаки — орден умеет делать такие вещи.
Я лейтенант запаса, еду для инструктажа — легенда простая, но рабочая. Кто будет проверять офицера? Особенно с такими документами.