Паук развернулся одним плавным движением. Скорость нарастала постепенно, переходя в размеренный бег.
Интересно, кого в этот раз пришлют? Снова генерала? Или рангом пониже, чтобы не рисковать? Или вообще дипломата? Император не дурак, он должен понимать, что потеря ещё одного высокопоставленного офицера будет выглядеть как слабость.
Слез с паучка рядом с Витасом. Бросил взгляд на Ама с Тимучином. Подросток тужился, пытаясь сбросить хана с себя. Лицо покраснело от напряжения, на лбу вздулись вены. Тимучин же расположился сверху, фиксируя противника болевым захватом. На его морщинистом лице играла довольная улыбка.
Странно видеть их вместе. Соревнуются, как обычные люди. Будто в этом мире нет ни рухов, ни Зла, ни посланников, готовых уничтожить всё живое. Для них сейчас существует только схватка, только момент. Чистое соперничество без примеси политики или магии. Что-то в этом есть… правильное, настоящее.
— Вывешивай флаг, — приказал я.
Лейпниш кивнул и удалился выполнять распоряжение. Его фигура растворилась в толпе монголов.
Подошёл к хану.
— У нас дела, — сказал я, когда лысый пытался схватить старика, а тот его бросил.
Монгол тут же вскочил и оскалился.
— Я готов! — сказал он и ещё раз бросил Ама, который попытался на него напасть. — А тебе, волчонок, учиться и учиться. Сила есть, но вот тактики, стратегии и мастерства не хватает.
Тимучин говорил без снисхождения или высокомерия. Просто констатировал факт, как наставник, оценивающий успехи ученика. В его глазах светилось что-то вроде одобрения. Он видел потенциал в этом странном мальчишке.
— Я медвежонок! — тут же заявил подросток.
Гордость в голосе заставила меня внутренне усмехнуться. Ам всегда будет Амом.
— Как скажешь… Как скажешь… — хмыкнул Тимучин.
Удивительно. Хан, который построил империю, был духом много лет, сейчас дерётся с монстром в человеческом обличье, чтобы доказать себе и остальным, что он ещё сильный, что он не старик. Хотя мог бы занять другое тело, но, как я понял, ему комфортнее именно в такой оболочке.
Ам поднялся и отряхнулся. На его лице играла азартная улыбка. Поражение не задело его гордость. Наоборот, казалось, разожгло желание учиться, становиться лучше. В этом тоже было что-то… почти человеческое.
— Ты хочешь использовать меня и моё войско как элемент устрашения? — спросил Тимучин.
Он смотрел прямо, без лукавства, понимал мои намерения, даже не требуя объяснений. Разумеется, старый волк видит стратегию насквозь.
— Да, — кивнул. — Если не согласятся, тогда будет то, что ты так хочешь… Битва!
— Надеюсь, они выберут второй путь, — хмыкнул старик.