На остатках сознания, в один из моментов просветления, приказал Жаслану забрать Бата и нашу группу.
— Сука… — выдохнул я, чувствуя, как очередная волна боли накатывает и отступает. — Тимучин, старая ты собака!
Хан рядом пошевелился. Я скорее почувствовал, чем услышал его движение.
О! Кажется, начало отпускать. Волны боли становились реже, слабее. Тошнота отступала, сменяясь тупым, ноющим дискомфортом. Осторожно приоткрыл глаза, готовый тут же захлопнуть их, если свет окажется слишком ярким. Но нет, терпимо. Тусклый, приглушённый свет масляных ламп не резал глаза. Выдохнул с облегчением, моргнул несколько раз, привыкая. Комната медленно обретала чёткость, выплывая из мутной пелены.
Двигаться вообще не хотелось. Осторожно потрогал грудь, ожидая привычную гладкость кожи. Вместо этого пальцы наткнулись на что-то твёрдое, чужеродное. Теперь по центру хрен пойми какой-то диск. Он сросся с костями, интегрировался в плоть, стал частью меня.
Будем это считать вынужденным улучшением. Одним из многих, которые приобрело моё тело за время приключений. Кожа степного ползуна, глаза с магическим зрением, теперь вот диск… Личная коллекция Магинского пополнялась экспонатами самым причудливым образом.
Я даже не смотрел, что внутри меня происходит. Не было сил и возможностей заглянуть глубже, проверить состояние источника, магических каналов, энергетических потоков. С источником и душой творилось… Странно там всё было, в общем.
— Русский, ты жив? — спросил меня мужской голос. Низкий, с хрипотцой, с лёгким акцентом, выдававшим неродной русский.
Тимучин, великий хан в новом теле. Его душа успешно перенеслась и прижилась. Одна из самых безумных затей увенчалась успехом. Внутренний хомяк возбуждённо пищал от гордости, несмотря на общее изнеможение.
Я открыл глаза шире и посмотрел на мужика. Хотел было сказать что-то саркастичное или обидное, в моём фирменном стиле. Что-нибудь вроде: «Нет, умер и разговариваю с тобой из загробного мира, потому что ты меня достал. Что за тупой вопрос?» Но вместо этого я просто улыбнулся — искренне, без язвительности. Слишком устал для словесных баталий.
— Ты самый безумный человек, которого я встречал! — заявил Тимучин в теле хана, качая головой. — Не понимаю, как можешь быть таким юным, умным, хитрым и опасным одновременно.
Он подался вперёд на кровати, пристально разглядывая меня.
— Старик! — хмыкнул в ответ, и голос прозвучал хрипло, как будто я долго кричал. — Ты даже не представляешь.
— Долго ещё будешь валяться в моих покоях? — с укором спросил он, но в глазах плясали весёлые искорки.