На следующий день слуга наблюдал за сёстрами с особым вниманием. Они вели себя, как обычно: выполняли свои обязанности, следили за домом, общались со слугами. Но теперь он замечал тщательно скрываемую настороженность в их взглядах, то, как девушки постоянно приглядывали за всеми вокруг.
После полудня Георгий направился к тренировочной площадке. Оттуда был хороший обзор задней части сада, где сёстры любили проводить время. Делая вид, что проверяет качество новых поставок оружия, он краем глаза следил за перевёртышами. Разговор сестёр был тихим, но благодаря годам тренировок Георгий мог разобрать отдельные фразы.
— … никто не должен знать, даже Жора, — говорила Вероника, глядя в сторону. — Особенно он.
— Почему? — спросила Елена, поглаживая свои длинные волосы. — Господин ему доверяет.
— А я нет, — отрезала девушка. — У него в кабинете, да и в комнате слишком всё вылизано, словно там не человек живёт, а какой-то дух.
Георгий едва не вздрогнул. Они следили за ним?
— Может, старичок завёл зазнобу? — хихикнула Елена. — Даже ему иногда нужно развлекаться.
— Не говори глупостей, — отмахнулась Вероника. — Он что-то скрывает от господина, я уверена. Вспомни, как странно себя вёл, когда получал указания перед отъездом Павла Александровича.
Георгий медленно отошёл от оружейной. В его голове крутились слова Павла: «…Приказываю тебе убить себя! Если ты вдруг решишь связаться с кем-то и доложить о ситуации в моём роде, кроме тех сообщений, которые я разрешил тебе передавать».
Молодой господин знал о его клятвах молчания, данных другим людям, но не понимал природу этих клятв. Георгий не мог рассказать всю правду, даже если бы хотел.
Перевёртыши же были опасны сами по себе, а если они начали подозревать каждого в особняке…
Вечером, после ужина, Георгий решился на отчаянный шаг. Он отправился в лабораторию Евлампия, где молодой алхимик работал над новой партией зелий.
— Лампа, — позвал слуга, закрывая за собой дверь. — Мне нужна твоя помощь.
Рыжеволосый парень поднял голову от колбы, в которой пузырилась странная фиолетовая жидкость.
— Чем могу быть полезен, Георгий? — спросил он, вытирая руки о фартук.
— Мне нужно особое зелье, — начал слуга рода, внимательно наблюдая за реакцией парня. — Такое, которое действует на перевёртышей.
Лампа замер на секунду, затем хмыкнул.
— Зелье против перевёртышей? — повторил он. — Зачем?
— Это распоряжение Павла Александровича, — спокойно солгал Георгий.
Лицо молодого алхимика закаменело. Странное выражение скользнуло по нему, оно неуловимо изменилось, словно маска.