Наконец, они заткнулись.
— Ты можешь ответить, — перевёл мне Мустафа. — Но следи за словами и говори кратко.
— Мы тут два часа, — улыбнулся. — И это я должен быть кратким? Ладно. Смотри, переводи всё чётко. Я узнаю, если ты где-то ошибёшься, и тогда будет плохо. Ты меня понял?
Бей кивнул и шумно сглотнул. Я обратился к пространственному кольцу и попытался транслировать то, что происходит, Фирате, чтобы она подтверждала правильность перевода.
«Я слышу, господин, — ответила тут же. — Переводить буду точно».
Отлично! Теперь у меня двойная проверка. Мустафа не сможет смягчить мои слова или изменить их смысл.
— Уважаемые… — начал, перечислив всех собравшихся. — Я готов ответить за каждое своё действие. Начну с покупки русских рабов в Бахчисарае. Всё официально: заплатил — получил. Кажется, у вас есть такое золотое правило. Продавец мог не брать мои деньги, не продавать, но он их получил.
Мустафа посмотрел на меня так, словно я должен заткнуться. Начался перевод, и лица важных мужиков стало косить.
— Это касается только турок! — заявил папаша Зейнаб.
Умница ты моя. Сам в ловушку полез.
— Мои деньги! Сейчас же, — сказал я твёрдо.
Бей не говорил. Мои глаза сверкнули, и он начал переводить:
— Я заплатил своими зельями, которые продавали ваши люди в Османской империи. Хочу их сейчас же. Раз сделка незаконная, требую своё обратно.
Молодые турки улыбнулись. Не уверен, что они поняли, какую я веду игру. Или просто устали от высокомерия старших.
— Хорошо! — выдал папаша турчанки. — Сделаем тебе снисхождение и посчитаем эту сделку законной.
«В жопу себе запихай снисхождение!» — подумал я, но в реальности просто кивнул. Одна маленькая победа, и это только начало.
— Продолжим дальше. Из-за меня пострадала делегация?.. — сделал паузу. — Ну так вот, тут у нас свидетель есть. Мустафа Рахми-бей ибн Сулейман, скажи, не я ли спас одного из ваших людей — Зафира? Отпаивал его зельями?
И Мустафа поведал им историю. Фирата подтвердила правильность перевода. Как же перекосило рожи важных чурок… Тьфу, турок.
— А потом я сел за руль и повёз раненого, — пожал плечами. — Как там вы сказали? Шакал, мальчик, евнух? Отличная у вас делегация, когда дипломат сам себя доставляет… У нас бы в стране за такое орден дали, а у вас…
Снова улыбка у молодых турок. Они явно наслаждались представлением.
Ответить мне на это ничего не смогли. Я разбил ещё одно обвинение. Теперь к главному.
— Что касается корабля «Жемчужина»… — сдержался.
Даже идиоту понятно, насколько выдуманные их претензии. Но дипломатия именно в этом и заключается: когда нужно доказывать очевидные вещи, пока другие делают вид, что не понимают.