И вот наконец заходят мужики. Всем лет за сорок, даже один дедушка. Плюс несколько молодых людей. Скорее всего, это и есть принцы.
Все одеты в богатые одежды, расшитые золотом и драгоценными камнями. У некоторых на поясах сабли, украшенные дорогими каменьями. Демонстрируют богатство и силу. Я же в своём простом синем костюме выглядел среди них почти оборванцем.
Когда все расселись, каждый взгляд изучал меня. И не просто оценивающе, а с презрением и злостью.
Сколько я насмотрелся на такое в прошлой жизни? Этот взгляд «как ты смеешь находиться в одном помещении с нами?» знаком до боли. Но теперь я не марионетка, не двойник короля. Я — Магинский, с армией монстров в кольце и магией шестого ранга.
Началось долгое вступление от дедульки на турецком. Мустафа рядом переводил мне суть. Это ж нужно умудриться десять минут перечислять родословную султана… Даже в нашей империи такого бюрократического маразма нет.
Дальше — представление всех собравшихся, их титулов и родословных. Один за другим они называли свои имена и приписывали к ним длинные перечни регалий и достижений. Капудан-паша — командующий морскими силами. Дефтердар — главный казначей. Казаскеры — военные судьи. И, конечно, Нишанджи — хранитель печати султана, отец Зейнаб.
Я сдержал зевок, и вот мы наконец-то перешли к сути вопроса.
— Ты, русский камнелицый! — переводил мне слова какого-то мужика бей. — Мы, великий и гордый народ. Пошли на мир, сопровождали тебя в великую столицу нашего государства, а ты… — говоривший поморщился. — Посмел плюнуть нам в лицо? Ударить руку султана?
Камнелицый? Это что за обращение такое? Хотя, если подумать, у меня действительно довольно холодное выражение лица.
— Посмел нарушить наши законы? Совершить преступления? — говорил уже другой дядька.
Вгляделся в его лицо. Да это же Нишанджи, рожа у него очень похожа на дочурку. Рука постоянно лежит на сабле, а ещё глазки так горят. Явно мечтает о моей крови.
Начались снова перечисления моих «подвигов». Как я нарушил традиции, как оскорбил высокопоставленных лиц, как посмел сбежать из «гостеприимной» тюрьмы султана. И резюмировали, что я шакал, недостойный встречи с султаном. Назвали ребёнком, евнухом и заявили, что не дело великому правителю говорить со мной. Мол, даже ребёнок больше достоин предстать перед султаном Османской империи. Я пропускал мимо ушей всю лишнюю информацию.
Ба… Вот же они душные! В прошлой жизни мы разгромили Турцию за месяц, и это было ещё до меня. Другой мир, а ничего не изменилось. Всё так же много пафоса, надменности и гордости.