В дверь постучали.
— Русский, — голос Мустафы звучал приглушённо через закрытую дверь. — Тебе принесли одежду и еду.
— Сейчас выйду, — ответил я с неохотой.
Поднялся из ванны. Вода стекала с тела, унося с собой последние следы грязи. Я осмотрел себя в небольшое зеркало, висевшее на стене. Лицо чуть осунулось, под глазами залегли тёмные круги. Волосы, обычно светлые, потемнели от влаги. Но главное — глаза. В них что-то изменилось. Появилось то, чего раньше не было, — какая-то жёсткость, усталость. Словно это тело повзрослело за несколько дней в турецком плену.
Нацепил новый белый халат и вышел. Мустафа ждал меня с хмурым выражением лица, будто размышлял о чём-то крайне неприятном.
— Рассказывай, русский, — начал он. — Как тебе удалось сбежать из тюрьмы султана?
Я опустился на диван, с удовольствием утопая в мягких подушках. После всех этих камней, твёрдых полов и сырой земли даже простой предмет мебели казался верхом роскоши.
— Ну, сначала меня привели к начальнику тюрьмы, и тот пообещал весёлую жизнь, — зевнул я, растягиваясь на диване. — Мы не сошлись по основным положениям моей вины, поэтому меня отвели в подвал и скинули в вашу серую зону.
Взгляд бея изменился: из просто напряжённого он стал откровенно испуганным. Его глаза расширились, а пальцы непроизвольно дёрнулись, будто он хотел схватиться за амулет или оружие.
— Что⁈ — уставился на меня Мустафа. — Что ты сейчас сказал?
— Серая зона, — я сел на диван ближе к подносу с едой.
Его реакция не удивила. Для обычных людей серая зона — это место смерти. Туда отправляют преступников в качестве казни, оттуда не возвращаются. И вот я сижу перед ним, живой и относительно здоровый.
Взял лепёшку, положил в неё мяса с соусом, сверху добавил овощей. Свернул и откусил. Слюна стрельнула. Только сейчас я понял, насколько голоден.
— Они не имели права, — уселся рядом со мной турок и налил себе вина.
— Бей, — улыбнулся, прожёвывая кусок. — Многое, что происходило, давно вышло за пределы дипломатической миссии. Ты сам знаешь, я тоже…
— Как ты выбрался из серой зоны? — спросил Мустафа.
— Прости, это государственная тайна моей страны, — сделал серьёзное лицо.
Бей попытался ещё пару раз вызнать у меня секрет, но я молчал и был занят поглощением еды. Прожевал мясо и запил кислым молоком. Божественно. После столь долгого периода без нормальной еды даже простая лепёшка с мясом кажется пищей богов.
— Это нарушение наших законов, — покачал головой мужик. — Ладно задержать, допросить, потом суд, но в серую зону?..
— Чего ты удивляешься? У вас тут делают всё, чтобы сорвать этот мир, хотя он вроде как нужен и сам султан его хочет, — пожал плечами. — Странный вы народ.