Да, интересное тогда выдалось утро…
Елена шмыгнула носом и закашлялась, надеясь, что общую пунцовость припишут напряжению от прочистки горла. Судя по косому взгляду Ульпиана и добродушной ухмылке меж пышных бакенбард, старого правоведа обмануть не удалось. Елена посмотрела в другую сторону и поняла, что с Алонсо фокус тоже не удался. А еще она вдруг поняла, что у рыцаря, кажется, проблемы с зубами и уже начала формироваться «стариковская челюсть». Надо полагать, отсюда столько внимания жиденькой бородке (скрыть уплощающуюся нижнюю челюсть), а также манера говорить медленно и отчетливо (маскировка проблем с дикцией).
Солнце перевалило за полдень, славный город Пайт-Сокхайлхей вот-вот должен был явить себя путникам. Окружающий пейзаж становился все менее сельским, превращаясь в настоящий пригород, кипящий жизнью. Глядя на все это Елена припомнила, что население королевской столицы насчитывало — если перевести «очаги» в людей — более пятидесяти тысяч голов. В десять раз меньше Мильвесса, однако, не стоило забывать, что на материке город в пять-шесть тысяч жителей уже считался очень крупным, так что Пайт — настоящий мегаполис, один из пяти крупнейших городов мира.
Сытые и отдохнувшие лошади ступали бодро, и компания обогнала группу мужиков, по виду артельщиков, что идут на зимний промысел пока «спит» зимне-весенняя пашня. Елене мужики показались знакомыми, сделав мысленное усилие, женщина их вспомнила — точно, те самые «пряничники», которые шли через город кирпичников и горшечников. Вот, что значит идти пешими, но без задержек и в хорошем темпе.
Артельщики распевали скабрезную и веселую песню, отбивая ритм посохами, а также ложками-кастаньетами, наиболее простым и дешевым музыкальным инструментом. Настроение у мужиков явно было крайне оптимистичным.
Только сейчас Елена обратила внимание, что в пригородной застройке действительно идет оживленная торговля пряниками, надо полагать, отсюда проистекал энтузиазм артельщиков. Только выглядел процесс как-то странно. Пряники (кстати, на вид очень дешевые и неряшливо сделанные) покупались несоразмерно дорого, за полновесное, необрезанное серебро — настоящие монеты, в крайнем случае, половинки. Но, что самое удивительное — никто их не ел. Покупатели торопливо забирали черствые, захватанные множеством грязных пальцев комки, затем утаскивали куда-то в подворотни или приземистые избы, явно питейные. Один раз Елена заметила, как странный любитель сладкого обменял пряник на оловянную чарку, в которой плескалась отнюдь не вода. Все это было загадочно, однако женщина решила выяснить подноготную непонятной торговли позже, в более подходящий момент.