Не рассуждая, на одной интуиции, он прыгнул в сторону, уйдя в перекат, а за его спиной ярко полыхнуло зарево двух разрывов, окончательно разметавших импровизированный заслон. Не успел Март подняться на ноги, как по нему открыли пальбу ворвавшиеся в зал через проломы два панцерегеря.
Как и предсказывал Вахрамеев, противник не рискнул работать ракетами и реактивными гранатами, ограничившись крупнокалиберной стрелковкой с тяжелыми бронебойными пулями. Зашли имперцы грамотно. Одновременно и с разных углов, так что он разом угодил в перекрестье огня. Не прекращая двигаться и не обращая внимания на болезненные удары по броне, он, ухватив «Шершень» в руки, почти не глядя отправил пару плазменных гранат в цель, стараясь выиграть хотя бы долю секунды. Не попал, но на миг ярчайшие вспышки ослепили врагов, не имевших в арсенале подготовленной схемы реакции искинов своих БСК на такую атаку. Возможно, их электроника также, пусть на чуть-чуть, но дала сбой. Этого оказалось достаточно.
Март, продолжая смещаться в сторону, успел прицелиться и вложить гранату точно в грудь противника, фигура которого исчезла в очередной вспышке.
«Один есть!»
И в тот же миг его самого отбросило точной очередью, прошившей наискось от левого бедра до правого плеча, так что в доспехе что-то отвратительно хрустнуло, а руку с гранатометом заклинило. Да и сам он рухнул на пол, сраженный метким огнем.
Дойчу оставалось только добить врага. Вахрамеев, завалившись на бок, успел перехватить «Шершень» левой рукой и одновременно с черным нажал на спуск. Пули ударили очень близко, скользом пройдя по шее и шлему, заставив голову загудеть. В тот же миг граната расцвела маленьким солнцем, выжигая все внутри двухметровой сферы, так что от могучей фигуры панцера остались только ноги выше колен.
«Второй есть! Перезарядка!»
Работая одной левой, он одновременно старался правой раскачать заклинивший механизм плеча.
— Убрать с правой руки механизацию. Снять все блокировки. Буду работать на мускульной силе!
Это странное требование немного помогло. Да, конечность все равно действовала медленно и криво, зато пальцы смогли сжиматься, а запястье восстановило условную подвижность.
Не без труда поднявшись на ноги, он торопливо заковылял, прижимаясь к гладкой стене реактора. Броня выдержала многочисленные попадания, но получив серьезные повреждения, утратила часть функциональности. Хорошо, хоть система о ранениях не докладывала, но механизм левого колена после точного попадания теперь не сгибался, замедляя движение.
Следовало спешить. Справа продолжали доноситься звуки ожесточенного боя, но сопротивление могло оказаться сломлено в любой момент.