Он развел руками.
— В общем, весело было.
Какая-то женщина выдала:
— Господи, какой кошмар! — И демонстративно прикрыла уши.
Кто-то в заднем ряду давился смехом, а Соколовский морщился и смотрел в потолок. Ведунья Агафья смотрела на Костяна, открыв рот.
— Константин, — перехватил нить истории Голицын, — а что там за история с неким Михалычем?
Я замер, потому что Михалыч был той частью биографии, которую я собирался оставить за кадром.
— Михалыч? — Костян поскреб затылок. — Так это у нас в Казани авторитетный человек. Ну, Серега у него в притоне в карты проигрывался. Конкретно так проигрывался. Должен был ему, и немало. А к Сереге его ребята приходили, бабки трясли. — Он резко, ухарским жестом шлепнул ладонью по подлокотнику, и Агафья рядом с ним вздрогнула. — Серьезные ребята, Серега их ужас как боялся и был готов на коленях ползать, лишь бы они его не прибили.
Про долг и про карты он, в общем-то, не соврал, и это было хуже всего, потому что долг давно погашен, а Михалыч стал союзником, но объяснять это в прямом эфире означало вытащить на камеру человека, которого я не собирался подставлять.
Поймав мой взгляд, Костян секунду держал его, а потом отвел глаза и уставился в пол.
Монитор за спиной Голицына мигнул. На экране появилась инфографика, показывающая всю глубину падения Сереги, которую дополнили иконки проституток и карт.
— Что ж, давайте подведем итог. — Сложив руки на столе, Голицын обвел зал спокойным взглядом. — Итак, что мы сегодня узнали? Суд Епиходов как бы выиграл, но из клиники ушел. Невеста его погибла, и в целом там довольно мутная история с ее смертью. К примеру, где был сам Сергей, когда Наталья приехала в его же больницу?
— Пил Епиходов так, что коллеги мечтали, чтобы его уволили, — с готовностью подхватила Таисия, — а соседи требовали выселить неблагополучного жильца. Карточные долги, проститутки, собутыльники. И после всего этого наш герой якобы по велению сердца и ради аспирантуры, о которой речь еще впереди, спешно покидает Казань и переезжает на такси, как он сам нам признался, в Морки.
Телеведущая повернулась ко мне, и красный огонек камеры послушно вернулся на место, туда, где я сидел.
— Сергей Николаевич, может, ваш отъезд в Морки никакой не подвиг? Может, это единственное место, куда вас еще брали?
Профессор Соколовский одобрительно кивнул и приосанился, расправив плечи. Камера, взяв мое лицо, переключилась на него.
— А я с самого начала обращал на это ваше внимание, — сказал Соколовский и поднял указательный палец, чтобы зал точно понял, кто тут первым заметил. — Когда врач едет из профессии в глушь, где ни томографа, ни нормальной бригады, — это, простите, бегство. Давайте уже называть вещи своими именами в конце концов!