Элен тяжко вздохнула и понурилась.
— Рассказывайте, — велел я.
— Да я…
— Как ваш лечащий врач я приказываю — расскажите, что именно вас пугает. — Голос мой чуть лязгнул металлом.
Выпендриваться Элен не стала и ответила:
— Борька…
— Да ладно? — удивился я. — Я вам гарантирую…
— Я понимаю. — Она помолчала. — Но…
— Что «но»? — прицепился я.
Элен еще немного посмущалась, помялась и в конце концов промямлила:
— Моя педагогическая деятельность в качестве логопеда закончилась после одного занятия…
— И что там случилось, на том занятии?
— Мальчик, с которым мы занимались… ну, классические «грибочек», «маляр», «лопатка»… и вот он на занятии… В общем, он укусил меня за нос.
Я не удержал смешок.
— Ничего смешного, — обиженным голосом сказала Элен, — мне потом швы накладывали. Только недавно, когда медицина шагнула вперед, я смогла сделать качественную ринопластику и избавилась от шрама сбоку. А так почти всю жизнь приходилось замазывать толстым слоем тонального крема. Вы не представляете, как это…
— И поэтому вы боитесь заниматься с детьми?
— С чужими детьми, — мягко поправила меня Элен и вздохнула.
— Не беспокойтесь, я буду на вашем занятии присутствовать лично и прослежу, чтобы никто вас не укусил. Торжественно обещаю.
Элен покачала головой. Кажется, она мне не поверила. Но хоть спорить не стала, и то ладно.
Мы как раз приехали к дому Фроловых и не успели еще даже выйти из машины, как смерчеподобный рыжий вихрь рванул нам навстречу.
— Дядя Селезя, дядя Селезя! — радостно закричал Борька. — А посмотли, я узе букву «зю» науцилься писать и тепель выуциль стисок новый. Тепель я плиду к вам в гости и буду уцить Пивасика…
— Ого, как все запущено, — протянула Элен.
— Расскажи, Борька, как у тебя дела, — улыбнулся я. — Как ты здесь живешь?
— Холасе зиву, — хвастливо сказал Борька. — Тетя Поля много-много колмит меня и дазе канфеты дает, я узе сколо буду как боцька.
Он засмеялся и продолжил вываливать на меня ворох информации:
— А Олька есть не хоцет, она самусь, сказала, за вас пойдет и тепель уцит фланцуський ясик.
— О как, — ошеломленно пробормотал я.
Моя невинная подколка во время ее дня рождения, видимо, превратилась в некий спусковой крючок, который изменил мировоззрение. Как следовало из Борькиного сбивчивого рассказа, Оля даже перестала ходить на дискотеки, зато с необычайным рвением засела за уроки. Первоначально мне было как-то неудобно, но потом я успокоил себя: лучше пусть сейчас сидит и учит уроки, даже имея такую странную мотивацию, может, даже в университет или в техникум пойдет, ну, куда получится. А там студенческие тусовки, вечеринки, найдутся вздыхатели ее возраста, и все сразу встанет на свои места. Поэтому я особо и не заморачивался.